Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

class="p1">— Он из Белой низины.

— Это далеко, — заметила Мара.

— Его отец поссорился с Альфой.

Я поставила ложку.

— Марк.

— Что?

— Не пересказывай чужие семейные дела за столом.

— Он сам рассказал.

— Это не значит, что нужно повторять.

— Почему?

Лея ответила раньше меня:

— Потому что если мама узнает все сплетни города, ей придется разговаривать с людьми.

Мара подавилась водой.

Я медленно посмотрела на дочь.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

— Еще лучше.

Леон улыбнулся.

Совсем немного.

Я была рада даже этому.

После ужина Марк и Лея ушли наверх.

Леон задержался.

— Можно сегодня не читать?

Обычно они выбирали книгу по очереди, и сегодня была очередь Леона.

— Устал?

— Да.

— Конечно.

Он подошел, обнял меня за талию и почти сразу отпустил.

В семь лет Леон уже считал себя слишком взрослым для долгих объятий.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я смотрела ему вслед.

Мара ждала, пока шаги наверху стихнут.

— Что?

Я рассказала про глаза.

Она не стала говорить, что мне показалось.

— Если повторится, позови меня сразу.

— Хорошо.

— И не паникуй.

— Я не паникую.

— Ты уже мысленно собрала сундуки и выбрала дорогу на юг.

Я бросила на нее взгляд.

— Не выбрала.

— Значит, только начала.

— Мара.

— Что?

— Если Кайран узнает...

— Он не узнает сегодня.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не собираюсь ему писать.

Я почувствовала, как напряжение немного отпустило.

— Спасибо.

— Не благодари. Если Леону понадобится помощь, я сама приволоку сюда любого оборотня, которого сочту нужным.

— Только не...

— Да, да. Не Серый Хребет. Я слышала первые три раза.

Она ушла около девяти.

Дом стих.

Я закрыла лечебницу, проверила дверь и поднялась наверх.

Марк спал поперек кровати, хотя я укладывала его нормально.

Лея обняла подушку.

Комната Леона была дальше по коридору.

Дверь оказалась приоткрыта.

Я заглянула.

Он лежал на боку, лицом к стене.

— Спишь?

— Нет.

Я вошла.

— Голова снова болит?

— Нет.

— Тогда что?

Он не ответил.

Села на край кровати.

— Леон.

— Мам...

— Я здесь.

Он повернулся.

В темноте его глаза казались почти черными.

— Ты сердишься?

— На тебя? Нет.

— А днем сердилась.

— Я испугалась.

— Почему?

Вот этого вопроса я ждала.

И не знала, сколько правды ему можно дать.

— Потому что ты услышал волка намного раньше взрослых оборотней.

— Это плохо?

— Нет.

— Тогда почему страшно?

Я провела ладонью по его волосам.

— Иногда новое пугает, даже если оно хорошее.

Он обдумал.

— Ты боишься, что я стану оборотнем?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что я замолчала.

— Нет.

Это была правда.

— Я буду рада, если у тебя пробуждается зверь.

— А если нет?

— Тогда ничего не изменится.

— Правда?

— Правда.

Леон отвернулся к окну.

— Мне все равно.

— Не похоже.

— Просто Марк хочет волка.

— Очень.

— Он всем рассказывает, что однажды будет огромным.

Я усмехнулась.

— Он много чего рассказывает.

— А Лея говорит, что ей волк не нужен.

— Пока Марк не скажет, что у него будет.

Леон улыбнулся.

Но быстро стал серьезным.

— Я сегодня слышал не только того волка.

— Что еще?

Он подтянул колени.

— Тебя.

— Меня?

— Когда ты шла домой.

Я нахмурилась.

— Издалека?

— Да.

— Шаги?

— Сначала шаги. Потом сердце.

Я замерла.

— Сердце?

Он кивнул.

— Не всегда. Только когда ты подошла ближе.

Этого не должен был слышать даже обычный семилетний оборотень до полноценного пробуждения.

— Леон, посмотри на меня.

Он послушался.

— Если почувствуешь что-нибудь еще, сразу говоришь. Даже если кажется глупостью.

— Хорошо.

— Боль. Запахи. Звуки. Если станет слишком жарко или холодно. Если начнут болеть руки или зубы.

— Зубы?

— При обращении иногда...

Я оборвала себя.

Слишком поздно.

— Ты думаешь, я обращусь?

— Не знаю.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А папа умел?

Слово ударило неожиданно.

Дети редко спрашивали о Кайране.

Не потому что я запрещала.

Просто он отсутствовал в их жизни настолько долго, что обычно не возникал в ежедневных разговорах.

— Да, — ответила я.

— Он был сильный?

— Очень.

— Сильнее всех?

— В своей стае — почти наверняка.

— Потому что Альфа?

— Отчасти.

Леон посмотрел на потолок.

— Если я обращусь, он узнает?

Я не успела скрыть реакцию.

Сын заметил.

— Значит, да?

— Не обязательно.

— Но может?

Я осторожно подбирала слова.

— У Альф бывают особенности связи с родом и стаей. Я не знаю, как это работает на расстоянии после стольких лет.

— Ты боишься, что он придет.

Не вопрос.

Я вздохнула.

— Я боюсь только того, что кто-то попытается решать за вас.

— Как тогда?

Он никогда прежде не говорил об этом так прямо.

— Да.

Леон помолчал.

— Я не пойду с ним.

— Никто тебя никуда не заставит.

— И Марка не отдам.

— Леон...

— И Лею.

— Тебе не нужно никого защищать от меня или вместо меня.

Он нахмурился.

— Я старший.

— На несколько минут.

— Все равно.

— Ты мой сын. Не мой помощник, не второй взрослый в доме и не защитник семьи. Тебе семь.

Ему явно не понравилось.

— Я могу помогать.

— Конечно. Можешь растапливать печь, когда я рядом, носить воду, следить, чтобы Марк не пытался кормить лису сладким тестом. Но взрослые проблемы остаются взрослыми.

— А если он придет?

— Тогда разговаривать с ним буду я.

— А мы?

— А вы решите, хотите ли вообще с ним разговаривать.

Леон долго думал.

— Я не хочу.

— Хорошо.

— Марк, наверное, захочет.

— Возможно.

— Это будет неправильно?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Ты не рассердишься?

Я поняла, что этот вопрос был важнее всего остального.

— Никогда не буду сердиться на вас за то, что вы хотите знать отца.

Леон снова повернулся к окну.

— Я не хочу.

— Я слышала.

— Просто спрашивал про Марка.

— Конечно.

Я наклонилась и поцеловала его в висок.

— Спи.

У двери он позвал:

— Мам.

— Да?

Несколько секунд молчал.

— Там