Сатурналии - Феодосий Макробий

некоторым образом сочиняет, что сам отец Дит, испуганный сотрясением земли, выпрыгивает [из преисподней] с огромным волнением и восклицает:

…ἔδδεισεν δ᾽ ὑπένερθεν ἄναξ ἐνέρων Ἀιδωνεύς·

δείσας δ᾽ ἐκ θρόνου ἆλτο καὶ ἴαχε, µή οἱ ἔνερθεν

γαῖαν ἀναῤῥήξειε Ποσειδάων ἐνοσίχθων,

οἰκία δὲ θνητοῖσι καὶ ἀθανάτοισι φανείη

σµερδαλέ᾽, εὐρώεντα, τάτε στυγέουσι θεοί περ…

(В ужас пришел под землею Аид, преисподних владыка;

В ужасе с трона он прянул и громко вскричал,

да над ним бы

Лона земли не разверз Посидон, потрясающий землю,

И жилищ бы его не открыл и бессмертным и смертным,

Мрачных, ужасных, которых трепещут и самые боги)471.

(14) Марон расположил это не в порядке повествования, а [в порядке] сравнения (parabolae), чтобы показалось, что [это – нечто] другое:

…non secus ас siqua penitus vi terra dehiscens

infernas reseret sedes et regna recludat

pallida, dis invisa, superque immane barathrum

cernatur, trepident immisso lumine Manes…

([Новый провал обнажил глубины темной пещеры], —

Так разверзает порой напор неведомой силы

Пропасть в толще земной, и богам ненавистное царство

Взору является вдруг в глубине зияющей бездны,

И от проникших лучей трепещут бледные маны)472.

Это [вот] еще он похитил скрытым образом473. Ведь тот сказал, что боги живут без трудностей – θεοὶ ῥεῖα ζώοντες (мирно живущие боги)474, он также сказал об этом, [но] самым неявным образом:

…di Iovis in tectis casum miserantur inanem

amborum et tantos mortalibus esse labores…

(С жалостью смотрят на них из чертогов Юпитера боги;

Тяжко невзгоды людей и гнев напрасный им видеть)475, —

чего, разумеется, сами [они] лишены.

Глава 17

(1) [То], что Гомер помогал Вергилию, в высшей степени ясно из того, что он оказался в затруднении при сочинении нового обстоятельства, когда необходимый ход событий потребовал от Марона помещения [рассказа о] начале войны, чего не было у Гомера: ведь он сделал для себя началом [произведения] гнев Ахилла, который приключился только в десятый год войны. (2) [И вот] он сделал причиной возмущения случайно раненого оленя476. Но [там], где это выглядит легковесным и слишком ребяческим, он преувеличивает негодование поселян, чтобы их порыв был достаточен для [начала] войны. Однако не следовало, чтобы войну, по [ее] истокам господскую, начинали рабы Латина, и в особенности обслуживающие царскую конюшню, потому что они хорошо знали, так как [царю] были преподнесены кони и запряженная колесница, что [он] заключил договор с троянцами. (3) [И] что же? Величайшую из богинь [он] спускает с неба477; величайшую из фурий извлекает из Тартара478; как на сцене, разбрасывает змей, порождающих неистовство479; заставляет царицу не только выйти из [своих] покоев почтенной матроны, но и принуждает к беготне посреди города; и не удовлетворенная этим, она устремляется в леса, призывая остальных матерей в ватагу беснующихся; хоровод, некогда благопристойный, [теперь] кликушествует во славу Вакха, и справляются безумные оргии.

(4) Что дальше? Я бы очень хотел, чтобы Марон и по этой части заимствовал у своего кумира или у какого-нибудь другого из греков [то], чему бы он стал следовать. [И] не зря я сказал “у другого”, потому что не из одного [вида] виноградных гроздьев он сделал себе вино, но удачно использовал для своего произведения [все], достойное подражания, что ни нашел. [Притом] настолько [использовал], что четвертую книгу своей Энеиды почти целиком составил из четвертой [книги] Аргонавтики, сочинителем которой является Аполлоний480, перенося на Дидону и Энея безмерную любовь Медеи к Ясону. (5) [И все] это он изложил настолько искуснее [своего] источника, что история пылкой Дидоны, которую весь мир [хоть и] признал вымышленной, на протяжении [уже] стольких веков сохраняет, однако, видимость истинной и настолько живет в устах всех [людей] как правдивая, что живописцы, и ваятели, и [те], кто производит тканные картины, едва ли не больше всего пользуются ей как основой при создании изображений, словно единственным прелестным повествованием. И не менее она прославляется непрестанными и танцами, и песнями актеров. (6) Красота [этого] повествования была настолько значительна, что все, осведомленные о непорочности финикиянки и хорошо знающие, что царица наложила на себя руки, чтобы не нанести ущерба [своей] порядочности, все же снисходительны к [этому] сказанию и, подавляя внутри сознания верность истине, предпочитают, чтобы вместо правды прославлялось [то], что вливает сладость вымысла в человеческие сердца.

(7) [Теперь] давайте рассмотрим, соприкасался ли он и с Пиндаром, которого Флакк считает недоступным для подражания. И притом [то] незначительное и мелкое, что он у него взял, я опускаю, но хочу сообщить вам об одном месте, которое он соблазнился почти заново переписать, потому что оно достойно [того], чтобы у нас возникло желание рассмотреть его достаточно основательно. (8) Так как он захотел соревноваться со стихотворением Пиндара, которое было сложено о природе и пламени горы Этны481, он выбрал выражения и слова, [свойственные] его слогу, чтобы именно в этом отношении стать более необычным и более возвышенным, чем даже сам Пиндар, которого ценили за чрезвычайно искусное и витиеватое красноречие. И, чтобы сделать именно вас самих судьями того, о чем я говорю, я прочитаю, насколько я помню, стихотворение Пиндара, которое относится к горе Этне:

(9) …τᾶς ἐρεύγονται µὲν ἀπλάτου

πυρὸς ἁγνόταται

ἐκ µυχῶν παγαί˙ ποταµοὶ

δ᾽ ἁµέραισι µὲν προχέοντι ῥόον καπνοῦ

αἴθων᾽˙ ἀλλ᾽ ἐν ὄρφναισι πέτρας

φοίνισσα κυλινδοµένα φλὸξ ἐς βαθεῖ —

ἂν φέρει πόντου πλάκα σὺν πατάγῳ.

κεῖνο δ᾽ Ἁφαίστοιο κρουνοὺς ἑρπετόν

δεινοτάτους ἀναπέµπει,

τέρας µὲν θαυµάσιον προσιδέσθαι,

θαῦµα δὲ καὶ παρεόντων

ἀκοῦσαι…

([Этна], чьи недра —

Чистейший поток неподспудного огня,

Чьи потоки

Хлещут в белый день валами пара,

А в ночах

Красное пламя с грохотом катит скалы к просторам пучин.

Это от ползучего чудища

Бьет ввысь страшная Гефестова струя, —

Диво на взгляд, диво на слух)482.

(10) Теперь послушайте стихи Вергилия, чтобы сказать, что начал он вернее, чем завершил:

…portus ab accessu ventorum immotus et ingens

ipse: sed horrificis iuxta tonat Aetna ruinis,

interdumque atram prorumpit ad aethera nubem,