Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Так он снова нашел форму, которая ему подходила: неровную, смешную, живую.

И понял, что за пределами телевизора жизнь не просто есть – она, кажется, гораздо честнее.

Уткин всегда тянулся к молодым. Не из тщеславия, не ради ощущения власти – просто в нем жила какая-то внутренняя потребность кого-то вырастить. Возможно, оттого, что своих детей у него не было, а в любви, как он сам признавался, случилось большое разочарование. Телевидение дало ему славу, а потом и наследников. Поэтому он сначала построил себе пионеротряд – маленькую, шумную, пеструю «Комнату 8–16», а следом и свою собственную школу.

За пару тройку лет он собрал там целую банду новых журналистов, комментаторов, корреспондентов – всех тех, кто хотел делать «большую работу». Ему нравилось не просто руководить, а воспитывать: поправить интонацию, вычеркнуть лишнее слово, научить чувствовать кадр, а не просто смотреть на него. Эти ребята потом разошлись по разным редакциям, выросли, стали известными. А он остался тем, кто когда-то запустил их в жизнь, как отец, который не смог быть отцом буквально.

Когда он ушел с «Матч ТВ», все это будто исчезло. Его ученики звонили, писали, предлагали помощь, поддержку. Вася отвечал, что конфликт с Тиной Канделаки – это его личная история, а не наша общая война. «Ром, это только моя история. Я запрещаю вам в нее вмешиваться», – говорил он. Голос звучал мерно, почти устало, но за этой спокойной интонацией чувствовалось главное: он зол, и он готов рискнуть и уйти из профессии, где был бы первым в рейтингах до конца времен.

А потом появились новые люди. Осенью 2017-го рядом с ним оказались ребята из Симпл Спорт и футбольный клуб «Эгриси»[112] – странная, немного утопическая попытка превратить футбольную команду в сообщество, где можно снова учить, направлять, воспитывать. Лаша Бахсолиани, бывший корреспондент «НТВ-Плюс», придумал название – по-грузински, с упрямым звучанием. Они подружились: Вася увидел в этом маленьком клубе шанс построить что-то вроде новой «Комнаты 8–16», только на поле.

Лаша мечтал о «команде со двора», без камер, без лишнего блеска. Вася мечтал о масштабе. Он вложил в «Эгриси» свои деньги, и это был жест не предпринимателя, а воспитателя: «Я хочу, чтобы у этих ребят был шанс. Чтобы у них было что вспомнить». Лаша и Вася моментально поругались на почве разного видения судьбы этой команды. И так никогда не помирились. Когда Уткин умер, Лаша рыдал несколько дней. Им всего-то надо было еще разок поговорить.

Тогда же, в 2017-м, Вася и решил: пора в ютьюб[113]. Телевидение умерло, а интернет только рождался. «Пусть узнают, что я вернулся», – говорил он. Вася позвал меня курировать контент, предложил хорошие деньги. Но я отказался из страха не вытянуть. Вася не обиделся. Он просто сказал: «Подумай. Эра реалити и гонзо контента в ютьюб только начинается».

Он оказался прав, как и почти всегда.

Через несколько лет «Эгриси» стал легендой медиафутбола. Там, где начинали с «ребят нашего двора», появились трансляции, сценарии, комментаторы. Я вышел за «Эгриси» на десять минут уже после смерти босса, но этого хватило, чтобы сдержать обещание самому себе. «Эгриси» не только футбольный проект, а последний урок Васи – доказательство того, что любовь к делу можно превращать в школу, а одиночество растворить в заботе о команде.

С появлением Уткина на ютьюб стало очевидно: вот оно, его место.

Платформа, где не нужно просить разрешения, где можно говорить все, что думаешь, и не ждать, пока монтажер подберет правильный кадр. Свободное поле. Немного хаотичное, немного наглое – как девяностые, в которых он когда-то стал первым телеблогером до того, как само слово «блогер» появилось. Тогда он тоже говорил без суфлера, без купюр, без «согласовано с продюсером». Просто включался – и начинался Уткин. В сущности, это и была его работа – работа Василием Уткиным. Такое вот самомедиа.

Перед матчем «Эгриси»

Ютьюб вернул ему этот драйв. Здесь не нужно было делить кадр с другим лицом, не нужно открывать «новые таланты». Теперь он мог быть собой до конца: комментатор, философ, хулиган, педагог – в одном человеке. У него не было программы, но был свой собственный мир и все хотели туда заглянуть.

Он всегда считал, что любое дело бессмысленно, если не оставить след. Поэтому и здесь вокруг него снова собралась команда – молодые ребята, ученики, последователи. В каком-то смысле его поздняя «школа имени Василия Уткина». Он ворчал на тренды, но первым встраивался в них и повелевал хайпом. Занудствовал про Instagram[114], а потом лайкал посты и сторисы. Насмешливо ругал соцсети, но постил самые абсурдные фотографии, видео, реплики. Типичный Вася: бунтовать против правил, чтобы их же потом переизобрести.

Перед матчем «Эгриси». 2018 г.

В твиттере он играл в старого редактора: язвил, репостил, подкалывал, публично «учил жизни» своих воспитанников. Это не было занудством. Это был урок стойкости – мол, если хочешь быть публичным, готовься к эмоциональной резне. Он любил воспитывать даже там, где казалось, что просто шутит. Все вокруг школа, говорил Вэн Вайлдер из «Короля вечеринок», а Уткин доказывал это каждый день.

На ютьюбе он стал самим собой окончательно. Его монологи не нуждались в сценарии, потому что сценарий – он сам. В споре Вася чувствовал азарт – ту искру, ради которой вообще стоило жить в медиапространстве. Особенно в конфликтах. История с Владимиром Соловьевым стала почти театром двух фигур, каждая из которых слишком крупна, чтобы уступить. Вася был спокоен: если ты веришь в свою правоту, зачем нужен компромисс.

Он сохранял иронию даже в провале. Мог ошибиться – и посмеяться первым. «Ну что делать, ошибся. «Это уже случилось, – говорил он. – Мы все в какой-то степени делаем дерьмо».

Но за всеми этими баталиями стоял человек куда тоньше, чем его публичная оболочка. В ютьюбе он впервые стал виден не как «голос футбольного детства», а как личность – неустроенная, умная, ранимая и, к сожалению, трагическая. Там он говорил не только о спорте, но и о жизни: о людях, ошибках, свободе быть собой. Вот пришла идея в три ночи написать каламбуры – сделает. Пишет такой: «ты знал, что послезавр – это динозавр-лентяй» или вдруг процитировать Лескова с непечатной припиской про «синий хер», от которой любой редактор рухнул бы под стол. А я ему «Джейдон Санчокаксам». В три утра прислать голосовое с песней про «Эгриси» – «тан-тан-тан, здесь еще ничего не придумал» – и смеяться над собой. Никогда их не удалю… Он как-то поздравлял меня с днем рождения. «Армеро, – пишет Вася, – будь всячески счастлив и почаще грусти. Все что можно с довольным еблетом ты уже сделал. Надо искать…»

ФК на ютьюбе стал его последним эфиром, последним