Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

политиком, но белорусского мента это не оправдывает. Бело-красно-белый флаг может быть каким угодно одиозным, но белорусского мента не оправдывает и это. Сохранение Лукашенко у власти может даже соответствовать российским государственным интересам, но если эти интересы заключаются в том, чтобы калечить и даже убивать русских людей – это повод задуматься, верно ли российское государство определилось со своими интересами.

У белорусских садистов – два союзника. Первый (первый – хотя бы потому, что он почти гарантированно уйдет от ответственности) – те шарлатаны, которые убедили часть белорусского общества в действенности так называемого мирного протеста. Вот конкретного Максима Хорошина обманули именно они, внушившие ему, что если дарить на улице женщинам цветы, полицейщина отступит. Джина Шарпа не спросишь, но, например, ты, Максим Кац – ты понимаешь, что кровь минского цветочника в том числе на тебе? Ты обманул его. У тебя нет и не было никаких доказательств, что безоружная толпа способна противостоять вооруженным садистам. Дай Бог, чтобы в Белоруссии миф о мирном протесте оказался похоронен навсегда. Противостояние обезумевшему диктатору – это прежде всего смертельный риск. Не хорошее настроение, не юмор на плакатах, не радость и счастье – людям в глаза смотрит смерть, которая плевать хотела и на плакаты, и на настроение. Выходить навстречу смерти, не отдавая себе отчета, что это опасно – можно, конечно, но, по слухам, есть и более простые суицидальные способы. Евангелисты мирного протеста – это такие политические «синие киты», если вы понимаете, о чем я.

Второй (но, тоже уточним, второй совсем не по важности) союзник белорусских садистов – российское государство. Неповоротливое, инертное, замкнутое в основном на одного человека, живущего старомодными антиреволюционными стереотипами, оно сдуру поставило на Лукашенко, не понимая, что даже надежный союзник (а Лукашенко и надежным не назовешь), когда он начинает удерживать власть грубой полицейской силой, союзником быть перестает и превращается в проблему, даже в угрозу. Вся медийная, политтехнологическая, какая угодно помощь, оказываемая ему, распыляется в желтой струе водометов, оседая на лицах и одежде избиваемых граждан и оставаясь навсегда, на поколения вперед, памятью о соучастии и предательстве. Зачем российское государство предает этих людей? Выживание, в том числе даже физическое, Лукашенко – для России вообще не принципиальный вопрос, но, изображая геополитическую ответственность, она ничего в действительности не добивается, навлекая на себя при этом настоящее проклятие, потому что кровь невинных (как на войне – мирных жителей) не смывается с рук вообще никак.

Мирная и дружественная России Белоруссия осталась в прошлом уже навсегда. С Лукашенко это будет сломленная и запуганная страна-тюрьма, без Лукашенко – очевидно, прозападное государство украинского (а может, и литовского) типа, но в обоих, именно в обоих случаях Россию там будут ненавидеть за то, что она в 2020 году пришла на помощь карателям, а не жертвам. Люди, избиваемые лукашенковскими садистами, пополняют бесконечный список брошенных Россией соотечественников. Государственная солидарность России с белорусским полицейским террором изменит и Россию – может быть, уже изменила, просто никто не заметил.

Год, когда все сломалось

31 декабря 2020

Назовем его разрушительным, но не будем делать вид, что он был самым плохим из всех, наверняка у каждого бывало и похуже, а не бывало – будет, это вообще не вопрос и не повод для кликушества, тем более что оно никогда не остается безнаказанным. Более того, этот год заслуживает и благодарности – в самом общем виде за преподанные им уроки; потребность в большом катаклизме, очевидно, не относится к тем вещам, в которых прилично признаваться вслух, но, оглядываясь назад, понимаешь, что чего-то такого и не хватало, и прежняя жизнь завязала слишком много таких узлов, которые только и оставалось, что разрубить. И хорошо, что рука, которая их рубила весь год, не была чьей-то конкретной человеческой – все происходило как будто само, и освежающее дыхание стихии врывалось в разбитые окна еще до того, как чувство всемирной драмы стало всеобщим.

Авторитарная Россия десятых годов, иллюзий по ее поводу ни у кого не осталось, фейсбучный пост об отечественных безобразиях напишет и нейросеть – московские власти потратили триллион на что-то бессмысленное, друг Путина задешево приобрел контрольный пакет чего-нибудь важного, в тюрьме пытают кого-нибудь невиновного, и только попробуй скажи, политизированный российский обыватель, что эти сюжеты для тебя чем-то отличаются от остальных примет твоего комфортного быта – любимого театра, ресторана, хруста снега под ногами, домашних тапочек, смеха детей. Ты лайкал или писал сам возмущенные слова, ты переводил деньги в поддержку и даже, может быть, стоял в пикете, но сам, наверное, понимаешь, что есть некоторая даже справедливость, что именно по тебе, такому хорошему (а на самом деле в лучшем случае никакому), этот год ударил первым – ты узнал вдруг, что те парни из дела «Сети», за которых тебе положено было переживать в твоей зоне комфорта, не просто попали под очередную репрессивную кампанию, но и были причастны к убийству. Ты не поверил, ты проклинал написавших об этом журналистов, ты соглашался даже, что бывают вещи, о которых стоило бы промолчать – все остались при своем, но у всех что-то сломалось, трудно сказать, что именно – система ценностей, границы доверия, шкала добра и зла. Просто что-то. Теперь ясно, что последний большой медийно-политический спор той прежней жизни стал своего рода первым приветом от разрушительного года, и дальше как-то все завертелось; маски на лицах, больничные койки в выставочных и торговых центрах, пробки из «скорых», изобретение вакцины – понятно, что год состоял прежде всего из этого, но понятно также, что случилось что-то еще, и реальная загадка года – случилось бы это «что-то еще», если бы год был обычным, не карантинно-похоронным.

Вот Белоруссия, два события года в ней – полицейский террор, начиная с августа, и весеннее игнорирование коронавируса под прибаутки Лукашенко. Связаны эти вещи между собой или нет? Можно ли хотя бы теоретически предполагать, что если бы белорусов еще весной стали защищать от коронавируса так же, как россиян и европейцев, если бы власть показала себя относительно адекватной – может, и не было бы настолько тяжелого противостояния, в основе которого – именно клиническое безумие власти, впервые продемонстрированное всерьез не на выборах, а месяцами ранее, на старте пандемии?

С тем, что происходило в России, все даже понятнее – всемирная беда скомкала все политические планы Кремля, сделала анекдотом историческое голосование по конституционным поправкам, Путин превратился в окошечко