Экономика каменного века - Маршалл Салинс

40 орехов бетеля от усиаи, а одна чаша гашенки от манус – на четыре мешка таро или 80 орехов бетеля от усиаи. Как поясняет Маргарет Мид, «потребность в жевании бетеля сталкивается с потребностью в [ингредиентах] для бетелевой жвачки, что заставляет жителей побережья (манус) привозить гашенку жителям глубинных районов» (Mead, 1930: 130). Иными словами, когда усиаи нужна гашенка, они предлагают бетель, поскольку манус могут получить больше бетеля в обмен на гашенку, чем на рыбу; если бы усиаи требовалась рыба, они бы принесли таро. Преимущества в трудозатратах, которые получают манус в этой торговле, и выгоды, достигаемые за счет вариаций спроса и предложения в разных частях сети их торговли, рассматриваются в работе: Schwartz, 1963: 75, 78.

192

Правда, я не могу верифицировать данные утверждения – если они не подтвердятся, ряд гипотез, представленных ниже, потребуется видоизменить.

193

Имеются в виду австралийские шиллинги. Национальная валюта кина была введена в Папуа – Новой Гвинее после обретения независимости в 1975 году.

194

Наличные деньги почти вытеснили свиные клыки, которые традиционно обменивались на миски с островов Тами, а миски, соответственно, уступили европейским деньгам при выплате выкупа за жен в районе новогвинейского города Финшхафена.

195

Как сообщает Сирил Белшоу, в южной части региона Массим существует торговая система, явно схожая в вопросе функционирования меновой ценности с заливом Хьюон (Belshaw, 1955: 28–29, 81–82). В то же время он отмечает, что котировки ряда товаров – плодов арековой пальмы, горшков и табачных палочек – действительно подвержены локальным изменениям в зависимости от спроса. Возможно, я не до конца понял у Белшоу смысл приведенных соотношений в шиллингах, но если судить с учетом его таблицы обменных курсов (Ibid. P. 82–83), ситуация такова: относительная ценность товаров друг к другу отражает соответствующий спрос и предложение в южной части региона Массим в целом, но не то, что их меновые ценности варьируются в зависимости от локации (за исключением, возможно, транзакций современного типа за шиллинги). За один товар можно получить больше или меньше другого товара в зависимости от совокупного спроса и предложения, но, каким бы ни было соотношение между ними в одном месте, в другом оно будет таким же. Таблицы Белшоу, по-видимому, свидетельствуют о наличии довольно унифицированных обменных курсов, установленных обычаем. Например, в нескольких местах (Тубетубе, Бвасилаке, залив Милн) один горшок обменивался на одну «связку» или один «пучок» плодов арековой пальмы, тогда как в Судесте за одну их «связку» давали две табачные палочки, а в Сумарае две табачные палочки были равноценны одному горшку (Ibid. P. 81–82).

196

Именно так товары из залива Хьюон при посредничестве жителей островов Тами вполне могли попадать в зону сиассийцев и Новой Британии. Однако это, вероятно, происходило на иных торговых условиях, поскольку жители островов Тами в определенной части этой зоны сами выступают в качестве посредников, очень напоминающих сиассийцев, и, вероятно, также получают некоторую чистую выгоду.

197

Говоря о краткосрочной инертности в условиях дисбаланса спроса и предложения, необходимо помнить, что речь идет о традиционных ставках, в особенности если в экономике присутствует сектор торга. Переговоры о цене отталкиваются от различных масштабов желания продать товар и преимуществ покупателя – персональных позиций, которые не отражают совокупные спрос и предложение, в результате чего в разных транзакциях присутствуют выраженные различия обменных курсов. Альфред Маршалл описывает это так: торгующиеся могут достичь какого-то равновесия, но это не будет настоящее равновесие (Маршалл, 1993 (1890): III, 239–243). Если и пока в переговоры не вступили другие лица как на стороне спроса, так и предложения, этот двусторонний торг не составляет «рыночный принцип» и не влияет на цену так, как это предполагается конкурентной моделью. Гипотезы ряда этнографов о том, что цены в том или ином первобытном обществе активнее реагируют на спрос и предложение, чем на привычных нам рынках, поскольку являются результатом торга, надо воспринимать с осторожностью. Колебания подобного рода в любом случае не относятся к текущему рассмотрению краткосрочной стабильности.

198

Либо торговля между сообществами ведется их вождями-представителями, которые перераспределяют поступления в пределах своих групп, – по такой схеме, например, организованы некоторые виды торговли у помо (Loeb, 1926: 192–193) или на Маркизских островах (Linton, 1939: 147). О корпоративных партнерствах между группами см. ниже.

199

Оливер приводит пример из жизни сиуаи, демонстрирующий сложность торговли вне партнерства – даже между людьми одной и той же этнической группы: «Купить свинью – дело непростое. Хозяева привязываются к животным и часто не хотят от них отказываться. Потенциальный покупатель не может просто сообщить, что заинтересован в покупке, а затем сидеть и ждать сигнала. <…> Был случай, когда один человек, рассчитывавший приобрести свинью, девять дней подряд навещал потенциального продавца, прежде чем ему наконец удалось заключить сделку, – и всё это ради какой-то (мелкой) свиньи стоимостью в 20 горстей мауаи (ракушек)! Не приходится удивляться тому, что для упрощения покупки свиней стали заключаться формальные соглашения. Их разновидностью являются уже упоминавшиеся отношения, именуемые таову (торговый партнер)» (Oliver, 1955: 350).

200

«…серьезным проступком (среди сио, северо-восток Новой Гвинеи) считается кража или попытка переманить чьего-то товарища по торговле. В былые времена человек попытался бы убить как самого партнера-перебежчика, так и его нового партнера» (Harding, 1967: 166–167). Следующий пример также указывает на бессилие конкуренции в данном типе торговли: «Заслуживший уважение своей щедростью человек из племени комха (из глубинных районов Новой Гвинеи) жаловался, что кое-кто из его (торговых) товарищей-сио намеренно ведет себя с ним невежливо. Он был очень оскорблен: „Они хотят, чтобы я у них побывал (т. е. совершил с ними обмен), но я всего-навсего один человек. Чего они от меня хотят – чтобы я отрезал себе руки и ноги и разделил меж ними?‟» (Ibid. P. 168).

201

Ставки в таких «аукционах», как и ставки, возникающие в результате торга, являются неопределенными и едва ли отражают настоящее равновесие [в смысле Альфреда Маршалла. – Примеч. пер.]. Вот что сообщает Эйстон о таком «аукционе» за одурманивающее средство питчери у австралийских аборигенов: «Его реальная ценность (intrinsic value) никак не отражалась на продаже. Большой мешок питчери, вполне вероятно, можно было обменять на один бумеранг, но с тем же успехом его можно было обменять и на полдюжины бумерангов плюс, возможно, щит и пирру (каменное лезвие). Всякий раз это