Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

— Что там? — кивнул в его сторону Палемон.

Книва, вошедший третьим, присел на корточки, потянул крышку. Запора не было, она открылась с лёгким скрипом.

— Деньги, — сказал иринарх раньше маркоманна, — не только людей жрать любят.

— И выпить не дураки, — прогудел из своего железного ведра Ретемер.

Карбон с факелом подошёл к стене. Она вся была покрыта углублениями, в каждом из которых стояла глиняная статуэтка.

Суеверный эфиоп прочертил рукой в воздухе сложную фигуру и забубнил под нос слова на своём языке.

— Ты чего? — спросил Дракон.

— Прошу своих богов уберечь меня от зла.

— И услышат? До твоих богов, вроде, далековато.

— Тут нет зла, — сказал Палемон, — вернее, раньше не было. Это старый храм Диониса. Ему тысяча лет.

— А там алтарь? — Калвентий указал на узкую щель, собственно, сам зев пещеры.

Палемон кивнул.

— Я посмотрю? — Ретемер начал протискиваться внутрь.

— Не застрянь там, — предостерёг иринарх.

— И как не боится? — покачал головой Карбон, — к чужому богу незваным лезет… Ни слов не сказал, ни приношений не взял. Дикий человек…

Ретемер с пыхтением уже лез обратно.

— Что там? — спросил Дракон.

— Камень, — прогудело из ведра, — большой такой, круглый и плоский. Прямо из земли растёт. Вернее, скалы.

— Это алтарь, — сказал Палемон.

— Что дальше? — спросил Калвентий.

— Они здесь, — сказал хмурый Палемон, — снаружи. Оба.

Охотники, расслабившиеся было, снова напряглись.

Снаружи раздался крик. Там остались три стационария.

Ретемер выскочил из наоса первым, вытянув вперёд скиссор и меч. Из-за спины его мгновенно выросли влево и вправо Книва и Калвентий с легионерскими скутумами.

Снаружи без движения лежал один из стационариев. Второй стоял на колене, прикрываясь щитом и прижимаясь к стене наоса. Третьего не было. Его щит валялся на земле.

— Он сверху! — крикнул стоящий на колене.

Палемон вышел из наоса, глядя вверх и назад. На скальном уступе над храмом стояли два человека. Вернее, только про одного можно было сказать — «стоял». Потому что спокойно и уверенно. А второй, пропавший римлянин, скорее висел над обрывом. Незнакомец удерживал его за тунику.

— Ба, у нас гости! — проговорил он удивлённо-радостным тоном по-гречески.

От его заметного необычного выговора вздрогнул Дракон.

— И все по мою душу?

— По твою, — ответил Палемон, — разговор есть. Может спустишься?

— Не, мне здесь хорошо. Сам поднимайся. Только один. И железку брось.

— Ладно, — согласился Палемон.

— Не бросай! — прошипел Калвентий.

— Второй тоже здесь, — процедил Палемон, — смотрите в оба!

Иринарха он не послушался и медленно положил «Зубастого» на землю.

Дракон и Уголёк, прикрыли спины товарищей, взяли копья на изготовку.

— Я иду, — Палемон начал взбираться по валунам к скальному уступу.

Он знал имя незнакомца. Никогда прежде не встречал, но это лицо уже отпечаталось в его памяти. Ятрак. Молодой. Этот внезапно не превратится. Но где-то здесь таится второй, от которого можно ждать чего угодно.

— Как он его так быстро наверх втащил? — прошептал Книва, имея в виду заложника.

Палемон уже почти взобрался на скальный уступ.

— Ты бы отпустил моего парня, — попросил Калвентий.

— Как скажешь, — усмехнулся Ятрак и разжал пальцы, державшие стационария.

Тот заорал, нелепо взмахнул руками и полетел вниз. На крышу наоса. Через мгновение крик оборвался.

— Сука! — взорвался Калвентий.

Дракон и Карбон не выдержали и оба обернулись.

В руках у Ятрака появился фалькс, со свистом рассёк воздух, едва не смахнув Палемону голову с плеч. Тот увернулся, но не удержался на валуне и покатился вниз, вместе с ним посыпались камни.

— Чалас! — заорал Дракон.

— Хо?! Замакос? — с удивлением воскликнул Ятрак, — земеля?

— Иди сюда, тварь!

— Ты что, земеля, теперь «красношеим» сосёшь? Плохо выбрал!

Лес вздрогнул от чудовищного рыка и через мгновение здоровенная мохнатая тварь с разбега врезалась в охотников. Ретемер начал было поворачиваться к ней, но не успел и Терей сбил его с ног. Тяжёлый крупелларий как пушинка отлетел в стену наоса.

На зелёный мох брызнуло красным. Последний из стационариев захрипел и повалился на землю. Заорал Книва, ликантроп сбил и его и маркоманн упал на камни очень неудачно, сломал руку. Калвентия спас щит, но оборотень втолкнул его спиной в дверь наоса. Ударом лапы снёс наконечник копья Дракона.

Лучшим воином, внезапно, оказался чёрный охотник на львов. Он избежал когтей и умудрился всадить копьё в бедро ликантропа.

Тот взвыл, вырвал жалящую палку из раны и рук Карбона. Тот отскочил и случайно сбил с ног товарища. Оба они с Драконом покатились по камням.

Оборотень присел и, раскинув передние лапы, снова зарычал, задрав морду в небо.

Калвентий внутри наоса едва не обмочился, как зелёный сопливый тирон. Сердце рвануло в галоп, а в голове пойманной птицей билась мысль: «Не выходи!»

Да, пересидеть. Тварь не зайдёт. Ведь не зайдёт?

Ладони, сжимавшие щит и меч, вспотели.

Палемон, со стоном поднялся, зажимая рукой рёбра. Ятрак в три прыжка слетел со скалы вниз и снова ударил. Палемон увернулся и провернул с ним ровно тоже, что и с Тзиром при первой встрече, только приложил ликантропа спиной не о стол, а о камни. Тот охнул.

Через мгновение перед здоровяком возник Терей, взмахнул лапой. Палемон успел проворно отскочить, но на груди его всё же заалели четыре красных борозды. Ликантроп прыгнул добивать, Палемон кувырком ушёл в сторону, подхватил «Зубастого».

На Терея бросился очухавшийся Ретемер, а Калвентий, пересилив себя, выскочил из наоса и схватился с Ятраком. К нему присоединился Дракон, плюющийся гетскими словами. Однако, даже вдвоём им пришлось пятиться. Калвентий надеялся, что фалькс застрянет в щите и охотно подставлял кромку, но Ятрак ни разу не купился, при этом орудовал серпом столь стремительно, что его противники сохранили руки лишь каким-то чудом.

Ретемер сумел полоснуть скиссором по груди Терея, но торжествовал всего одно мгновение. Когти оборотня не добрались до плоти хатта, но могучими ударами ликантроп отбил гладиатору потроха и снова отшвырнул прочь. Крупелларий покатился вниз по склону и ломал кусты, пока не налетел на прочный самшит.

Книва выл, стоя на коленях, прижимал руку к груди и пытался дотянуться до меча