Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

назад выглядит не так чтобы убедительно, и даже если предполагать, что в (том самом, которого сейчас все так взволнованно ждут) созвоне с американским президентом он выложит ему все и о демилитаризации-денацификации, и о Ленине, и о Бандере, и об обманувшем Москву НАТО, а Трамп с пониманием к этому отнесется (и кстати, кто сказал, что общий язык с Трампом доступен только Путину? Может быть, в высшей российской номенклатуре уже стоит очередь людей, готовых к контактам с Вашингтоном) — что ж, любой шаг к сближению с США будет шагом от сложившихся за эти три года внешнеполитических привычек, и обнаружится вдруг, что и с Ираном Россия не так уж и близка, как хотелось кому-то думать, и Северная Корея ей не такой уж и друг, и о ужас, даже вассальные отношения с Китаем не настолько устойчивы. В наших условиях мечтой была бы по-настоящему проамериканская Россия, от проамериканской до свободной несравнимо ближе, чем от прокитайской, и если для антипутинских кругов, ставших за эти годы тотально продемпартийными, такая перспектива почему-то неприемлема, тем хуже для них — в прекрасную Россию под присмотром Трампа или Маска верится больше, чем в перспективы нынешнего политэмигрантского мейнстрима. Ставка Путина на репрессивный псевдоконсерватизм во многом и была задумана как противофаза общемировому полевению, а если оно закончилось — уже и традиционные ценности особенного значения не имеют, и количество гендеров, и даже воевавшими дедами не имеет смысла размахивать; вся ценностная система российского государства при позднем Путине была основана на том, чтобы быть максимально непохожим на Запад, а как эта непохожесть может выглядеть в эпоху MAGA? Да может быть, что вообще никак.

Собственно, пусть это и будет формулой ожиданий от Трампа — в худшем случае все останется как есть, а это вообще-то буквально нулевой риск, потому что мы же и так который год живем внутри «худшего случая», и любая перспектива выхода из него — заведомое благо. Цепляться за непредсказуемость американского лидера и общемировую, во многом связанную с ним нестабильность все равно лучше, чем рассчитывать, как Путин после 2022 года, на изменение своего положения в мире ценой сотен тысяч жизней, а то, что они были навсегда истрачены в воображаемом конфликте с Западом, не останется безнаказанным вне зависимости от того, как на нынешнем этапе будут строиться российско-американские отношения — в конце концов, и посмертное историческое проклятие никто не отменял, а уж его-то Владимир Путин себе давно обеспечил, и оно от Трампа никак не зависит.

22 января 2025

Еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс говорит, что Европа должна способствовать затягиванию украинского конфликта, чтобы сдерживать Россию и готовиться к новой войне. Военкор российской ВГТРК Александр Сладков, комментируя внешнеполитические инициативы Дональда Трампа, называет его поведение «манерами баклана, которому леща давно не выписывали». Два советских человека (Кубилюс старше Сладкова на десять лет), хоть жизнь их и разбросала по разным окопам, говорят на одном языке, и понять друг друга им несложно. Оба, как только на горизонте замаячила хоть и не бесспорная, но, по крайней мере, интригующая, — никто ведь не знает, чего на самом деле ждать от Трампа, — перспектива мира, ястребы по обе стороны занервничали и чуть ли не впервые за три года открытым текстом заговорили о том, что продолжение войны для них предпочтительнее ее завершения.

В принципе это действительно показатель нервозности и не более того, потому что сама по себе риторика на темы войны и мира — вещь максимально гибкая и простая, доступная любому генералу, и можно быть каким угодно ястребом, на словах оставаясь за мир, потому что в самом деле — что такое мир как не последствие той победы, во имя которой ведется война? Видимо, скорость, с которой Трамп после инаугурации меняет привычную реальность, настолько велика, что ястребы опасаются не успеть — пока упакуешь своя ястребиную идею в пацифистскую риторику, война может закончиться.

Но ведь и без всякого Трампа состояние войны уже не первый день именно таково, что, будучи остановленной, эта война никого не оставит удовлетворенным, причем речь даже не о том, что Украине так и не удалось вернуться к границам 1991 года, а Владимир Путин не добился установления в Киеве пророссийского режима. Существеннее то, что ни тот, ни другой сценарий, очевидно, не был реализуем ни в один из дней войны начиная с самого ее начала, и не сказать, чтобы эта нереализуемость была каким-то тайным знанием для всех заинтересованных лиц — но понимая, что образ победы абсолютно фальшивый, люди продолжали вести войну каждый на своем участке фронта или тыла, не задаваясь вопросом, зачем, если желаемая победа недостижима. Войны такого типа (чаще всего вспоминают ирано-иракскую) можно вести десятилетиями, а можно прекратить по щелчку пальцев немедленно. Перемена, которая пришла с Трампом, состоит только в том, что до сих пор не было субъекта, способного на такой щелчок пальцами, а теперь он — ну, слишком смело будет сказать, что он появился, но, по крайней мере, он возможен, и сама вероятность Трампа-миротворца уже меняет ситуацию на этой войне.

Кто помнит, что всего три дня назад в селе Русское Поречное Суджанского района Курской области российские военные, по их словам, обнаружили в подвале одного из домов тела семерых человек (и одной собаки) с огнестрельными ранениями и следами пыток? Российский следственный комитет возбудил уголовное дело, а Мария Захарова сделала заявление в том духе, что «эти зверства являются еще одной вопиющей констатацией террористического и неонацистского нутра киевского режима, который в очередной раз в своем злобном военном и политическом бессилии на фоне поражений на фронте устроил людоедскую расправу над мирными жителями». Дело даже не в том, правда это или нет (российским официальным источникам принято не верить, но кто сказал, что украинская армия состоит из ангелов, которые никогда не убивают мирных жителей?), тут интереснее, что и российская сторона, сделавшая как будто внушительную заявку на отзеркаливание Бучи, сама вдруг спасовала, передумала и отложила обличительный пафос до лучших (худших) времен. Замученные старики и собака — такие сюжеты очень уместны, когда воюющей армии требуется источник гнева для отмщения, а когда каждый день несет ястребам тревогу по поводу того, что войну могут остановить — зачем нагнетать; в итоге Русское Поречное забыто.

Любая война неизбежно проходит стадию, когда на старте все озабочены благородными (а других ведь и не бывает) миссиями, идеями,