Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

В долгосрочной психотерапии точно будет больно. Без боли глубокие внутренние изменения невозможны. Такова их цена.

Очень многое придётся пережить (непрожитое, вытесненное, подавленное, закопанное в глубины), осознать (то, от чего отворачивались годами/десятилетиями, или то, что вообще в упор не видели), переосмыслить (кривые выводы после травм, например).

Больно. Долго. Дорого. Человекоменяюще и жизнеменяюще. Последние два – стоят первых трёх. Уж поверьте, я там была. Шла этот путь своими ногами (с 1999 года с перерывами, большими и не очень, а с 2017 года – нонстоп). Всё испытала на своей шкуре. Знаю не понаслышке, какой путь предстоит пройти тем, кто решается на долгосрок.

Но также знаю и результат. Знаю, каким становится человек, как меняется внутренний мир, освобождаясь от наносного, от когда-то спасшего человека, но теперь вредящего ему. Как внутри становится, наконец, видно – ясно, чётко, будто кто-то включил там свет. Как меняется оптика, через которую человек смотрит на мир, как он начинает видеть неискаженно, видеть реальность такой, какая она есть, а не иллюзорной, фантазийной, выдуманной.

Как меняются отношения с людьми, как ими уже не нужно манипулировать, как становится не нужно за них хвататься или наоборот – отталкивать их. Как они уже не могут больше манипулировать вами, потому что вам такой контакт больше не подходит. Как становится неинтересно быть битой (психологически/физически), и как больше теперь не нужно превентивно бить.

Как теперь вывозимо то, что раньше даже близко не вывозилось. Как то, что было ужас-ужас, теперь – как у всех. Как переполняющие внутри эмоции не переливаются больше через край, не выливаются на окружающих (особенно – на детей), а интенсивно кипящие – будто с «десятки» переключили на «шестёрку»…

Как с собой становится комфортно, интересно и как-то радостно, что ли.

Как с другими становится безопасней, легче, доброжелательней.

Становится возможным просто быть собой, и «кто я, где я, чего хочу» – уже не вопрос.

Долгосрочная психотерапия – это такая неспешная, бережная, очень ювелирная работа. Лавирование между минами, обезвреживание найденных, нейтрализация осколков, если всё же взорвалось, собирание по кусочкам отношений с клиентом (а иногда нужно собрать и его, и себя, а не только отношения между нами), если оказались в эпицентре взрыва.

Долгосрочная психотерапия – это, прежде всего, отношения. Отношения, которые должны были (в идеале) сложиться у каждого из нас в детстве с нашими родителями. Но не сложились. Значит, не было у нас той среды, в которой можно было расти так, как задумано природой. Среды, способствующей взрослению, не по паспорту, а истинному. Тому, которое приводит к внутренней зрелости. Когда ЧУВСТВУЕШЬ себя взрослым, а не только кажешься окружающим и видишь в зеркале.

Психотерапия – это альтернативные отношения, в которых можно воссоздать некоторые важные условия. И возобновить остановленный, застрявший в детстве процесс взросления. Именно это умеет делать психолог, занимающийся долгосрочной психотерапией. Давать клиенту опыт тех-самых-отношений.

Конечно, это не то же самое, как могло бы быть в детстве с мамой. Да и вы уже не ребёнок. Однако первый год (или годы) долгосрочной психотерапии идёт «подращивание». Максимум поддержки от терапевта, минимум фрустрирования терапевтом. И много-много психологической помощи в справлении с внешними ситуациями и внутренними переживаниями. Много контейнирования эмоций. Много сочувствия и участия. Много того, чего не было в детстве.

И, по мере того, как клиент крепнет, растёт, – добавление фрустрации в разном её виде. Без уменьшения поддержки. Просто теперь это уже не только поддержка.

Потому что без фрустрации нет движения вперёд. Есть только зона комфорта (необходимая для изменений, но не достаточная).

Ну и плюсом к созданию вот такой среды и ювелирному выверению, как что и где делать или наоборот не делать, – работа над конкретными проблемными вещами, для каждого своими. Разгребание травм. Перестройка внутренних систем – водопроводной, электрической, канализационной, оптической, тдтп.

И да, невозможно вычеркнуть то, что было. Зарисовать это краской. Забыть, как страшный сон. Но можно выстроить альтернативную систему, наладить альтернативную схему работы, наработать новые навыки. И это то, что и будет происходить в долгосрочной терапии.

* * *

Люди могут приходить к психологу работать с одной и той же темой, и даже запросы порой звучат одинаково. Однако, несмотря на это, путь в психотерапии всем предстоит разный.

Почему? Что влияет?

Во-первых, конечно, ваш бэкграунд. История жизни, рисунок травм, жизненные установки (ограничивающие убеждения) и тдтп.

Во-вторых, ваши индивидуальные особенности. Разные. Темперамент, характер. Способность привязываться, строить глубокие отношения (в том числе с психотерапевтом), способность доверять. Важность этого пункта для психотерапии сложно переоценить.

В-третьих, в каких внешних условиях вы живёте сейчас. Насколько они нормальны (не травматичны, не токсичны, не чрезмерны в чем-либо). Грубо говоря, живёте ли вы сейчас или выживаете (физически, психологически).

В-четвёртых, ваши ресурсы. Есть ли у вас поддерживающее бережное окружение, возможность тёплого контакта, помощь. Есть ли внутренние силы, энергия для глубокой работы. Есть ли финансовые возможности продолжать терапию регулярно и непрерывно вплоть до решения запроса, с которым идёте к психологу.

Когда я начала работу с психологом, у меня был тыл – мой муж. То есть нетоксичное окружение в его лице, забота, любовь. Он меня видел, слышал и обнимал. Не идеально (а кто идеален?), не всегда (а кто может всегда?), в половине случаев видел/слышал из своих проекций (а кто из нас сразу со стовосьмидесятым уровнем психологической прокачки? Я – так точно нет). Но я всегда ощущала его своим тылом. А вот энергии для тяжёлой работы над собой и денег на это хватало далеко не всегда. Поэтому первые годы я работала с психотерапевтом «кусками»: восемь месяцев в терапии – пару лет без, год в терапии – год без, десять месяцев в терапии – три года без. И лучше так, чем никак. Изменения происходили, просто не так, как могли бы, если бы я могла непрерывно… (Но кто из нас всемогущ, кто может всё?) И как только я смогла как-то вывозить беспрерывную терапию – я впрыгнула в этот поезд.

В-пятых, сформированность навыков (и навыков внутренней работы, и навыков внешнего функционирования). Умеете ли вы поддерживать себя, обнимать, беречь, сочувствовать себе вместо ругать себя, подгонять, требовать от себя и «соберись, тряпка!». Обладаете ли навыками саморефлексии. Умеете ли ставить цели, формулировать задачи внутри них, структурировать, системно делать намеченное, корректировать планы, одним словом – управлять своей жизнью.

Я не умела ничего из этого. Единственные две вещи, которые у меня были в наличии (и это тоже важно и