История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Кулидж, и если это замечание не отличалось глубиной, то было оно вполне отвечавшим действительности. Уставшие от идеализма и разочарованные войной и ее последствиями, американцы с бесстыдным энтузиазмом отдались добыче денег и расходованию их. Никогда ранее, и даже во времена Маккинли, американское общество не было таким материалистическим, никогда ранее оно не находилось под такой властью базарных идеалов и машинной техники. Это была пора широкого размаха и большой производительности, и особенно популярными были такие профессии, как инженер, биржевой маклер, коммивояжер, специалист рекламного дела, кинематографическая звезда. Народонаселение страны увеличилось на семнадцать миллионов, а еще более импозантным был рост его богатств. И если богатства были распределены неравномерно, то все же казалось, что деньги были у всех, и люди толковали о «новой эре» – с курицей в кастрюле каждого американца и двумя автомашинами в его гараже. Больше становились города, выше здания, длиннее дороги, быстрее автомобили, более крупными колледжи, веселее ночные клубы, более многочисленными преступления, как никогда ранее могучими корпорации, а неуклонно устремлявшиеся вверх данные статистики приносили большинству американцев если не обеспеченность, то по меньшей мере чувство удовлетворения.

Это была пора конформизма и нетерпимости ко всему, что не укладывалось в этот общепринятый порядок; литературным типом, который признавался большинством американцев как наиболее верно отражавший эпоху, был Джордж Бэббит, веривший всему слышанному и прочитанному. Поразителен тот факт, что общество не ответило возмущением на грандиозные скандалы в среде правительства Гардинга и не стремилось наказать партию, на которую падала ответственность за скандалы. Оно скорее с неудовольствием относилось к тем, кто вскрыл эти скандальные дела, и к тем, кто критиковал «американский» образ жизни. Семена нетерпимости были посеяны во время войны; после войны они дали побеги причудливых и ужасающих форм. Национализм был шовинистическим; изоляционизм приобрел как моральный и интеллектуальный, так и политический характер. Можно было наблюдать широко распространившуюся враждебность к иностранцам и иностранным идеям. Подозревавшиеся в радикальных идеях иностранцы подвергались массовым арестам и депортации; законодательные палаты занимались «чисткой» своих рядов от социалистов; а отдельные штаты пытались обязать законами лояльность политическим и экономическим учреждениям. Ку-клукс-клан, хваставшийся наличием в своих рядах многих миллионов членов, культивировал ту же самую идею превосходства арийской расы, которою десять лет спустя воспользовались европейские диктаторы; одетые в капюшоны его члены терроризовали католиков, негров и евреев. Враждебно относились к тем, кто критиковал практику американского бизнеса, и к ним без разбора причисляли рабочих лидеров, либеральных экономистов, социалистов, пацифистов и всякого рода «агитаторов», осмелившихся поставить под знак вопроса нравственную сторону деловой жизни. В двух печальной памяти случаях – Муни и Биллингса в Калифорнии и Сакко и Ванцетти в Массачусетсе – по-видимому, были совершены трагические судебные ошибки; в обоих случаях жертвы были наказаны больше за свой радикализм, чем за все доказанные преступления.

Все же не следует преувеличивать как размах, так и глубину этой нетерпимости. Было бы хорошо напомнить о том, что нетерпимость вдохновлялась неверно направленными усилиями к защите демократии, а не враждебностью к ней. В течение всего этого периода оппозиционные настроения и протест были сильными и глубокими. Нетерпимость не оставалась без возражений: но и ни одна жертва несправедливости не была достаточно сильной, чтобы поднять людей на защиту ее дела. Возможно, что самым интересным в деле Муни – Биллингса и Сакко – Ванцетти был тот факт, что они вызвали красноречивые и мужественные протесты, успешные в одном случае и неуспешные в другом. Такие либеральные журналы, как «Нэйшн» и «Нью рипаблик», обладали большим тиражом и широким влиянием; поэты и романисты, ведшие проповедь бунта, пользовались широкой популярностью: колледжи и университеты продолжали оставаться центрами вольной мысли и свободных исканий. В течение всех этих лет суды непоколебимо охраняли личные свободы и гарантии, записанные в хартии о правах. Это была эра Брандейса, Кардозо и Холмса.

Самыми важными факторами, обусловливавшими развитие общества в этот период, были рост городов и ускорявшиеся перемены в технологии. К 1930 г. свыше половины населения страны проживало в городах и поселках городского типа, а значительная его часть – в крупных районах столичного типа. Города были промышленными, деловыми и административными центрами, в которых сосредоточивались школы и увеселительные заведения и где развивались литература и искусство. Идеи и обычаи городской жизни распространялись и на сельские местности. Под влиянием кинематографа, радиовещания, автомобиля, статей объединенных в синдикаты газет, развивавшегося в рамках всей страны рекламного дела и множества других влияний провинциализм уступал дорогу стандартизации жизни. Даже в юморе, в этой, вероятно, самой характерной форме выражения национального лица, длинная повесть из пограничной жизни уступила место незамысловатому анекдоту или карикатуре, наподобие тех, что печатались в газете «Нью-Йоркер».

Среди самых важных из многих факторов, способствовавших созданию стандартного образа жизни, легко выделяются автомобиль, кинокартина и радиовещание. Действительно, они были самыми важными факторами социальной жизни этого десятилетия. Из них самым старым и в некоторых отношениях самым замечательным был автомобиль. Генри Форд сконструировал «бензиновый кабриолет» в середине девяностых годов XIX в., но лишь во втором десятилетии XX в. знаменитая фордовская модель «Т» и сотни тысяч дешевых машин других типов появились на дорогах страны. В 1920 г. в пользовании имелось около 9 миллионов автомобилей; десять лет спустя число автомашин утроилось. Автомобиль положил конец изолированности, ускорил жизнь, открыл новые возможности досуга, дал молодежи новую вольность, создал новые крупные отрасли промышленности, предоставил работу миллионам рабочих, стимулировал программу строительства новых дорог в масштабах всей страны, составил серьезную конкуренцию железным дорогам, а число ежегодных смертельных случаев и увечий на дорогах стало соответствовать числу жертв в годы Гражданской войны. В течение немногих лет автомобиль перестал быть предметом роскоши и стал необходимостью, подлинной необходимостью.

Кинематограф и радиовещание, будучи оба сравнительно новыми, были не менее важными, чем автомобиль. Первые кинокартины восходят к началу века, но делом большого размаха они стали лишь около времени Первой мировой войны, и достигли они громадного влияния лишь около 1927 г., когда был изобретен говорящий кинематограф. В конце десятилетия от 80 до 100 миллионов человек еженедельно посещали кинотеатры, и значительную часть посетителей составляли дети. Именно кинематограф давал подраставшему поколению многие идеи и представления о жизни, которая обычно рисовалась романтической, но очень часто и в высшей степени искаженной. Слишком много бывало кинокартин, которые уводили зрителя из мрачной действительности в никогда не существовавший мир романтики, где пороки всегда наказывались, а добродетель всегда торжествовала, где все женщины были красавицами и все мужчины статными и ловкими, где богатства приносили счастье и конец бедности и где все сюжеты обретали счастливый конец. Прямо или косвенно кинематограф оказал не поддающееся учету влияние.