История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

вследствие нездоровой деловой обстановки, настоятельно требовалось вмешательство правительства, но этого не произошло. Президент Гувер, вначале (как и миллионы других людей) веривший в автоматические силы экономического оздоровления, полностью не отклонял обязательности правительственных действий, но держался мнения, что помощь должны осуществлять частная благотворительность и местные органы власти. «Как нация, – говорил он, – мы обязаны спасти от голода и холода тех наших сограждан, которые попали в затруднительное положение», но он упорно отклонял соответствовавшие разнообразные предложения о прямой помощи государства безработным и голодавшим. Сначала он усвоил точку зрения, сводившую к минимуму размеры кризиса; но когда этот взгляд было невозможно защищать, то он проникся теорией, гласившей, что до процветания «подать рукой». Правительство Гувера удовольствовалось рядом частичных мер: программой строительства дорог, общественных зданий и организации воздушных путей, ассигнованием 300 миллионов долларов для кредитования фермеров, принятием закона Гласса – Стиголла о расширении кредита в рамках системы Федеральных резервных банков и, сверх того, – созданием Корпорации по восстановлению финансов с капиталом в два миллиарда долларов для предоставления займов банкам, железным дорогам, страховым компаниям и промышленным концернам.

К несчастью, эти меры оказались недостаточными, и положение неизменно становилось все хуже и хуже. В начале 1932 г. число безработных превзошло 12 миллионов человек; свыше 5 тысяч банков закрыли свои двери; количество коммерческих банкротств достигло 32 тысяч; цены на сельскохозяйственные продукты упали до самого низкого в истории страны уровня; средний класс стоял перед угрозой гибели; национальный доход, достигавший в 1929 г. суммы свыше 80 миллиардов, сократился до 40 миллиардов долларов. Казалось, что разваливается вся экономика страны, и люди находились в угнетенном душевном состоянии.

Американцы вообще не склонны к насилиям и революции, и в кризисное время они возложили свои надежды на других лидеров. Группа республиканцев-прогрессистов, под руководством сенаторов Норриса, Лафоллета, Костигана и Каттинга, оспаривали правильность политики Гувера, но они не были достаточно сильными, чтобы взять власть в партии, оттеснив ее «старую гвардию». Тогда в поисках спасения страна была вынуждена обратиться к демократам. В 1930 г. демократы победили на выборах и в 1932 г. были готовы возвести на пост президента своего кандидата. Республиканская «старая гвардия», ничему не научившаяся во время кризиса, бросая вызов, повторно выдвинула кандидатом президента Гувера, еще раз призывавшего к «грубому индивидуализму» как средству решения кризиса, обрушившегося на нацию. Демократы представили на выборы кандидатуру энергичного и обаятельного Франклина Д. Рузвельта, который, будучи на посту губернатора штата Нью-Йорк, показал себя умелым, мужественным и гуманным руководителем и проницательным политиком, пообещавшим стране Новый курс. Ноябрьские выборы были триумфом Рузвельта, вошедшего в Белый дом на гребне волны всенародного голосования, давшего ему большинство в 7 миллионов голосов.

Франклин Д. Рузвельт и Нью-Дил(Новый курс)

Одной из самых положительных сторон американской демократии является ее способность находить великих вождей в критические времена ее истории. Иногда, как это было в случае Вашингтона, выбор был рассудочным и обдуманным; в другие времена, как это было в случаях Линкольна, Теодора Рузвельта и Вильсона, выбор был в значительной мере случайным. Нельзя сказать, чтобы Франклин Рузвельт был неизвестной величиной, когда его избрали президентом в первый раз; но можно утверждать, что мало кто из подававших за него с надеждой голос отдавал себе отчет в том, что в его лице страна обрела лидера, который был равен Линкольну, как глашатай демократии и национализма, и равен Вильсону, как человек ведший к лучшему порядку в мире.

Рузвельт приобрел репутацию способного и умевшего мыслить социально лидера на посту губернатора штата Нью-Йорк, но этому предшествовало длительное обучение политическим наукам. Он был состоятельным человеком, принадлежавшим к знатному роду: он окончил школу в Гротоне и Гарвардский университет; проявляя живой интерес к политическим делам, он уже давно решил последовать примеру своего родственника, побывавшего в Белом доме. Его первые начинания отличались двумя качествами, которые характеризовали и его деятельность позже: преданностью принципам прогресса и даром привлекать к себе доверие людей всех групп общества. Он был одно время депутатом Ассамблеи штата Нью-Йорк, во времена Вильсона – помощником министра военно-морского флота, а в 1920 г. был выдвинут кандидатом в вице-президенты США. Затем он заболел детским параличом. Выздоравливал он медленно, но за годы вынужденного отхода от активного участия в политике изучил политическую историю США и завязал переписку и личные контакты с большим числом преданных ему последователей. На выборах 1928 г. он оказался впереди и был избран на пост губернатора штата Нью-Йорк, а два года спустя он был триумфально переизбран, получив при этом еще более внушительное большинство голосов. Обладая такой подготовкой и опытом, в 1932 г. Рузвельт оказался, вероятно, самым просвещенным в стране лидером демократов.

Но помимо опыта и знаний у нового президента имелись и другие достоинства. У него была та же бессознательная вера в простых людей, что у Брайана, и такая же сознательная вера в демократию, как у Вильсона. Он был проницательным политиком, понимавшим, что такое искусство водительства; хотя в интеллектуальном отношении он не был достаточно глубоким, все же обладал чутьем, помогавшим ему определять важнейшую сущность больших проблем. В вопросах тактики он был оппортунистом, но зато непреклонно и последовательно боролся за достижение конечных целей; по несущественным вопросам он шел на компромисс, но в вопросах первостепенной важности он уступал редко; он знал, что политика есть так же искусство, как и наука; он не придерживался вовсе взгляда, что для переделки общества достаточно иметь план, или мысли, что искусство управления государством может быть сведено к некоему роду управления, построенного на научных выкладках, или может быть уподоблено управлению предприятия инженерами. Он знал прошлое Америки, понимал мир, в котором жил, и был занят мыслями об организации мира в ближайшем будущем. Он доверял политикам, но не сомневался и в экспертах; был чуток к общественному мнению, но и сам не колебался создавать его и не боялся при случае бросить ему вызов. Иногда он казался расстроенным, чувствуя неуверенность в связи с принятием важных решений; но у него были широкие интересы, неутомимая энергия и заражающая жизнерадостность, передававшаяся его окружению и, в конечном счете, всему народу. Эти его крупные достоинства больше чем уравновешивали его недостатки: некоторую поверхностность, случайность методов, применявшихся при решении чрезвычайно серьезных вопросов, полное безразличие к денежным расходам и мелочную мстительность по отношению к людям, выступавшим против него.

Речь Рузвельта при вступлении в обязанности президента содержала обещание близкого грядущего, она была такой же многозначительной, как первая вступительная речь президента Вильсона, хотя и уступала ей в красноречии. Нация, утверждал он, здорова: «изобилие – у нашего порога, но именно при виде