За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

России. Хотя нет признаков, заставляющих ожидать военного наступления на нас Германии, следует быть наготове, на случай всяких неожиданностей с ее стороны. Вполне вероятно наступление на нас белогвардейцев, и против наступления последних все меры и будут немедленно приняты»{1982}.

Отдельные инциденты на советско-германском пограничье имели место{1983}, однако Германию в это время сотрясали раскаты революционного грома. К 7 ноября революция захлестнула все крупные прибрежные города, а также Гановер, Брауншвейг, Франкфурт-на-Майне и Мюнхен.

9 ноября рейхсканцлер принц Максимилиан Баденский объявил об отречении императора Вильгельма II от обоих престолов – прусского и имперского, даже не соизволив сообщить об этом монарху.

11 ноября Германия официально признала поражение в Первой мировой войне, заключив Компьенское перемирие с Францией, Великобританией, США и другими государствами Антанты. Германия обязывалась прекратить военные действия, сдать часть сухопутных и морских вооружений, передать союзникам все подвойные лодки и провести разоружение всех германских военных судов, эвакуировать войска из оккупированных местностей Франции, Бельгии, Люксембурга, а также из Румынии, Турции и других стран, освободить Эльзас и Лотарингию. Германским частям надлежало покинуть левый берег Рейна, а на правом береге создавалась демилитаризованная зона. Германию обязали аннулировать Бухарестский мирный договор (о капитуляции Румынии перед странами Четверного союза) и Брестский мир, вернуть захваченное российское, румынское и бельгийское золото – переданные Германии Советской России суммы из 6-миллиардной контрибуции{1984} оказались в казне наших бывших союзников по Антанте. Компьенское перемирие подтвердило прогнозы большевистского руководства РСФСР на усиление интервенции после победы Антанты в Первой мировой войне. Условия перемирия не предусматривали вывода германских частей с оккупированных территорий Советской России. Соглашение обеспечивало «свободный вход и выход из Балтики» всем военным и торговым судам Антанты в целях подготовки военной интервенции против государства Советов.

Несмотря на неизбежное после ее победы над Германией и ее союзниками усиления интервенции Антанты, российские коммунисты, искренне уверенные в том, что в Германии неизбежно установление советской власти (они не допускали и мысли, что коммунисты будут вскоре разгромлены, а их вожди убиты), праздновали победу. 13 ноября 1918 г. состоялось первое заседание ВЦИК созыва VI съезда. На нем Я. М. Свердлов, вновь избранный председателем советского «парламента», предложил «Аннулирование Брестского договора» третьим пунктом повестки дня, встреченным «бурными аплодисментами»{1985}. ВЦИК принял и направил «Всем народам России, населению всех оккупированных областей и земель» декрет о денонсации Брестского мира: «Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов сим торжественно заявляет, что условия мира с Германией, подписанные в Бресте 3 марта 1918 г., лишились силы и значения. Брест-Литовский договор (равно и Дополнительное соглашение, подписанное в Берлине 27 августа и ратифицированное Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом 6 сентября 1918 г.) в целом и во всех пунктах объявляется уничтоженным. Все включенные в Брестский договор обязательства, касающиеся уплаты контрибуции или уступки территории и областей, объявляются недействительными. Последним актом правительства Вильгельма, вынудившего этот насильнический мир в целях ослабления и постепенного ухудшения Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и ничем не ограниченной эксплуатации окружающих республику народов была высылка советского правительства из Берлина за его деятельность, направленную к ниспровержению буржуазно-императорского режима в Германии. Первым актом восставших рабочих и солдат в Германии, низвергнувших императорский режим, был призыв посольства Советской Республики. Брест-Литовский мир насилия и грабежа пал, таким образом, под соединенным ударом германских и русских пролетариев-революционеров»{1986}.

ВЦИК констатировал, что «трудящиеся массы России, Лифляндии, Эстляндии, Польши, Литвы, Украины, Финляндии, Крыма и Кавказа, освобожденные германской революцией от гнета грабительского договора, продиктованного германской военщиной, призваны ныне сами решать свою судьбу»{1987}, и декларировал, что место «империалистического мира» должен занять «социалистический мир, заключенный освободившимися от гнета империалистов трудящимися массами народов России, Германии и Австро-Венгрии»{1988}. РСФСР предложила «братским народам Германии и бывшей Австро-Венгрии в лице их Советов рабочих и солдатских депутатов немедленно приступить к урегулированию вопросов, связанных с уничтожением Брестского договора»{1989}. В основу «истинного» мира народов, по мнению советского «парламента», могли быть положены «только те принципы», которые соответствовали «братским отношениям между трудящимися всех стран и наций» и «были провозглашены Октябрьской революцией и отстаивались русской делегацией в Бресте»{1990}. ВЦИК пообещал, что «все оккупированные области России будут очищены», при этом за «трудящимися нациями всех народов» будет признано «в полной мере» их «право на самоопределение»{1991}.

«Приветствуя население всех областей, освобожденных от ига германского империализма»{1992}, РСФСР в лице ее ВЦИК призвала «трудящиеся массы этих областей к братскому союзу с рабочими и крестьянами России»{1993}, гарантировав им «полную, до конца идущую поддержку в их борьбе за установление на их землях социалистической власти рабочих и крестьян»{1994}.

В тот же день В. И. Ленин телеграфировал Орловскому губернскому комитету РКП(б) «для украинцев»: «Я только что получил из Унечи приветствие от революционных солдат Германии. Считаю крайне важным, чтобы во все пограничные пункты с Украиной вы сообщили по телеграфу об этом и, отвечая от моего имени благодарностью за приветствие революционных солдат Германии, обратились к ним с просьбой помочь быстрым и решительным действием освобождению Украины. Пусть революционные солдаты Германии довершат начатую ими славную германскую революцию арестом белогвардейцев на Украине и освобождением Украины. Да здравствуют революционные солдаты Германии на Украине! Да здравствует братский союз германской советской республики с Украинской советской республикой! Предсовнаркома Ленин»{1995}.

«Общий лейтмотив, – зафиксировал 21 ноября в своем дневнике настроения в Германии Макс фон Гофман, – мы получим мир и спокойствие только в том случае, если у нас будет законно избранное правительство. Независимые социал-демократы и спартаковцы доведут нас до такого положения, как в России. Если спартаковцы возьмут верх, тогда безусловно и у нас, как и в России, начнется гражданская война»{1996}. Однако уже 25 ноября Гофман пророчески дописал: «При теперешних условиях самое главное, удастся ли разумным людям из партии Эберт – Шейдемана удержаться у власти. Если к власти придут спартаковцы, каждый должен будет сделать свои выводы»{1997}.

Как известно, коммунистические силы в Германии были вскоре разгромлены, однако так или иначе в ноябре 1918 г. Брестский мир действительно, как и говорилось в декрете ВЦИК, был «уничтожен»{1998}. Слишком поздно, чтобы можно было признать ошибку левых эсеров и левых коммунистов, выступавших за продолжение «революционной войны», и безоговорочную правоту В. И. Ленина, который настоял на необходимости «передышки» в марте 1918 г. Лишь много позднее, 4 мая 1920 г., один из видных левых коммунистов Е. А. Преображенский написал в своем дневнике: «…был против Брестского мира и ошибся»{1999}. Было ли это запоздалое признание по-настоящему объективным?

В завершение этой книги отдадим