За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

принятия Всероссийской ЧК постановления о необходимости обратиться в Совнарком за санкцией на арест М. А. Муравьева, В. И. Ленин получил сообщение председателя армейского комитета 1-й Революционной армии Южно-русского фронта С. И. Моисеева (Зефирова) о неправильных действиях Муравьева и принял в Кремле самого Михаила Артемьевича. Расспросил о политической и военной обстановке на Украине и о конфликте Муравьева с армейским комитетом 1-й Революционной армии. Вместо того чтобы отправить Муравьева под арест, Ленин решил ликвидировать конфликт, причем, надо признать, весьма оригинальным способом. Председатель Совнаркома отправил не кого-нибудь, а самого Михаила Артемьевича (!) к Моисееву с запиской: «Тов. Зефиров! Будьте добры позвонить мне, как только получите эту записку (3.61.50 или 3.61.82), я бы хотел поговорить с Вами о деле подателя настоящей записки. Ленин»{2055}. Однако гениальный тактический ход Ильича не помог, и в скором времени Ленин был вынужден отдать распоряжение устроить очную ставку бывшему командующему южными армиями Муравьеву и Моисееву в связи с конфликтом Муравьева с армейским комитетом 1-й Революционной армии. Председатель Совнаркома лично присутствовал на очной ставке{2056}. (Не зря впоследствии Сталин называл себя «учеником» Ленина.)

16 апреля М. А. Муравьев получил мандат о назначении военным руководителем в состав Закавказского военного совета в Баку. Советской власти Закавказья и чрезвычайному комиссару Степану Георгиевичу Шаумяну предлагалось «назначить в состав Военного совета двух комиссаров по военным делам»{2057}, т. е. двух политических надзирателей за Михаилом Артемьевичем. Мандат был подписан наркомом по военным делам РСФСР Л. Д. Троцким и членом коллегии Наркомвоена К. А. Мехоношиным.

Однако неожиданно, с некоторым опозданием, М. А. Муравьеву припомнили его киевские бесчинства. Михаила Артемьевича сняли с поста, отобрали у него мандат о назначении военным руководителем Закавказского военного совета, арестовали и посадили в Таганскую тюрьму. Н. И. Муралов впоследствии вспоминал о том, что М. А. Муравьев «…обвинялся в том, что при взятии Киева допустил множество бесцельных жестокостей, злоупотребил своею властью, т. к. перед взятием Киева обещал красным войскам по взятии последнего предоставить его на три дня в их распоряжение и допустил мародерство, расстрелы невиновных (как его подчиненными, так и собственноручные) и т. п.»{2058}.

Ответственность за арест М. А. Муравьева, будучи руководителем советского карательно-репрессивного ведомства, взял на себя Ф. Э. Дзержинский. 5 мая председатель ВЧК дал показания следственному отделу Комиссариата публичных обвинений Наркомата юстиции РСФСР по делу М. А. Муравьева. В документе прямо сказано: «О Муравьеве комиссия наша неоднократно получала сведения как о вредном советской власти командующем. Обвинения сводились к тому, что худший враг наш не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, самодурством, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Всё это он проделывал от имени нашей советской власти, восстанавливая против нас всё население. Грабежи и насилие – это была его сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражения и позор. И я считал, что если советская власть не накажет его со всей революционной строгостью, то весь позор и вся ответственность за эту тактику падет на советскую власть. Арестовал я его после того, как получил сведения, что штаб его как главнокомандующего Кавказской нашей армией уехал уже в Царицын и что он сам уезжает туда же. Тов. Троцкий уведомил меня за несколько дней до этого, что Муравьев лишен своего мандата и что, следовательно, он является самозваным главнокомандующем. [… ] Александрович сообщил, что Муравьев левым эсерам рассказывал, будто, назначив его Кавказским главнокомандующим, большевики дали ему инструкцию ударить в тыл сражающимся с турками меньшевикам, но что он на такую подлость не пойдет»{2059}.

29 апреля начальник Боевого отряда при ВЧК Д. И. Попов (да, да, тот самый!) произвел обыск в вагонах «штаба военного руководителя Закавказья Муравьева»{2060}. В. А. Антонов-Овсеенко справедливо написал о М. А. Муравьеве: «Он никогда не был правоверным левым эсером; его неопределенное прошлое, его заигрывание с Керенским и др., его крайний авантюризм шокировали даже невзыскательных (так в воспоминаниях. – С.В.) эсеров»{2061}. Всё изъятое при обыске, в том числе железный ящик с деньгами, было отправлено в ВЧК{2062}.

Следственный отдел Комиссариата публичных обвинений Наркомата юстиции РСФСР, судя по всему, заинтересовал вопрос о происхождении изъятих при обыске средств. Он направил соответствующий запрос в Наркомат по военным делам РСФСР Л. Д. Троцкому. 20 мая Троцкий направил в ответ показания, с одной стороны, подтверждавшие всё, что утверждал в своих показаниях Ф. Э. Дзержинский, а с другой – не дававшие каких-либо объяснений о возможном происхождении чемодана с деньгами: «Муравьеву дан был мандат в качестве командующего в Закавказье, с тем что этот мандат вступает в силу лишь с момента назначения комиссара. Я считал, имея в виду особенный характер Муравьева, что в качестве комиссара нужно назначить человека большой энергии и весьма выдержанного. Такой комиссар не подыскивался. Тем временем Муравьев не только начал предпринимать ряд шагов в качестве главнокомандующего, но в самой грубой форме поставил мне ([получилось] нечто вроде письменного ультиматума) вопрос о своем назначении. Так как с этим совпали возражения некоторых товарищей, хотя никто не приводил никаких точных данных, порочащих его, но я счел более целесообраных аннулировать выданный ему условно (вообще-то безусловно. – С.В.) мандат. Никаких денежных сумм я Муравьеву не выдавал и, насколько знаю, никаких сумм через [Народный] комиссариат [по военным делам] он после своего условного назначения на Кавказ вообще не получал»{2063}. То обстоятельство, что необходимый, по убеждению Л. Д. Троцкого, М. А. Муравьеву «комиссар» (а вернее – два комиссара по военным делам) всё никак «не подыскивался», было недоработкой никак не военного руководителя Закавказского военного совета, а самого наркома по военным делам РСФСР и И. И. Юренева{2064}, «временное»{2065} назначение которого председателем Всероссийского бюро военных комиссаров было откровенной уступкой Троцкому его товарищей по большевистскому ЦК. В крайнем случае за неприставление к Михаилу Артемьевичу политических надзирателей несли ответственность старый большевик Степан Шаумян со товарищи, на которых Лев Давидович при формальной поддержке Константина Александровича попытался переложить ответственность за подбор Муравьеву «комиссаров по военным делам».

В. А. Антонов-Овсеенко утверждал в своих «Записках о Гражданской войне»: «Арестовали его (Муравьева. – С.В.), кажется, подозревая в сочувствии к анархистам, к которым он и на деле немного склонялся»{2066}. Добавим, что неидейные «анархисты», банды которых грабили мирное население, практически ничем не отличались от «липовых», по выражению М. Н. Тухачевского, «левых эсеров» вроде Михаила Артемьевича, которого недолго помнили на Украине только потому, что там сменилось несколько режимов и у местных жителей оказалось слишком много возможностей для сравнения.

17 мая Центральный комитет ПЛСР отказался от официальной защиты состоявшего в их партии М. А. Муравьева, признав «это дело не партийным», но все же и не запретив