Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

ним на колени: «Я уважаю этого человека до такой степени, что стояла на коленях перед ним. Все внутри меня жаждет подчинения, но мне всегда приходилось доминировать против моей воли. Это первый человек, который покорил меня» [43]. Ее опьяняла мысль о том, что для Холльнштайнера она была единственной женщиной – только ради Альмы священник отказался от целибата, который обязан был соблюдать.

* * *

Совсем не похожей на юную Альму Малер была Луиза Саломе, живущая больше в голове, чем в теле, и в гораздо более позднем возрасте раскрывшая свою сексуальность. Имя Лу, под которым она вошла в историю, Саломе получила от пастора Хендрика Гийо, с которым ее связывали весьма неоднозначные отношения. Именно он стал называть так 17-летнюю Луизу, когда в 1878 году та попросилась к нему в ученицы. Девушке непременно нужно было разобраться, существует ли Бог. Сначала Саломе не нашла понимания у пастора Дальтона (священника из ее прихода) и даже отказалась проходить конфирмацию[15] – это было настоящим вызовом религиозным и семейным традициям. Потом она пошла на проповедь к Гийо – его в Петербурге знали и любили, он был наставником детей Александра II. Послушав пастора, Саломе поняла, что именно он поможет разрешить духовный конфликт, и написала письмо:

«…Вам пишет, господин пастор, семнадцатилетняя девушка, которая одинока в своей семье и среди своего окружения, – одинока в том смысле, что никто не разделяет ее взглядов, не говоря уже о тяге к серьезным глубоким познаниям. <…> Вы сумеете, господин пастор, вообразить себе ту отчаянную энергию, с какой человек устремляется к малейшему проблеску света, и всю настоятельность моей просьбы, изложенной в начале письма…» [44]

Гийо пригласил ее встретиться. В итоге с ним Саломе не только готовилась к конфирмации и обсуждала Ветхий Завет, но и начала штудировать философию: труды Спинозы, Канта, Кьеркегора, Лейбница, Вольтера, Фихте, Шопенгауэра. 42-летний учитель вызвал восхищение Лу и давал ей много пищи для размышлений. Гийо выслушивал ее идеи и даже доверял сочинять проповеди, которые читал перед паствой. Ученица однажды процитировала в тексте Гёте, пастор прочитал этот текст в приходе и получил выговор. Полученные за два года занятий знания стали фундаментом для дальнейших исследований, а развившееся умение формулировать свои весьма оригинальные мысли позже и сделали ее равной участницей в дискуссиях с Фридрихом Ницше, Паулем Ре и Зигмундом Фрейдом.

Встречи проходили тайно, и отношения все более становились похожими на любовные. Гийо был очарован ученицей, очень к ней привязался, а Лу, в свою очередь, его превозносила и идеализировала. Позже в воспоминаниях она писала:

«Это мое обожествление сослужило мне хорошую службу, так как до этого момента он был тем человеком, которого мне недоставало для того, чтобы я могла разобраться в самой себе. Это в принципе с самого начала имевшее место двойственное отношение к нему выразилось в забавном факте: я, несмотря на наши нежные отношения, до последнего момента обращалась к нему на “вы”, хотя он говорил мне “ты”; с тех пор в моем обращении на “вы” звучала интимная нота, а обращению на “ты” я придавала куда меньшее значение» [45].

Гийо настоял на том, чтобы рассказать семье об их занятиях. Во время разговора с матерью он неожиданно попросил руки Лу, которая как раз стояла под дверью и всё слушала. В этот момент девушка испытала разочарование и увидела, что человек, которого она обожествляла, был обычным мужчиной. Она также почувствовала, что брак помешает ей реализоваться, собьет с пути: «Нечто, выдвинувшее собственные требования, нечто, не только принесшее исполнение моих требований, но, напротив, им угрожавшее, возжелавшее обойти стороной намеченный им же прямой путь, ведущий ко мне самой, и заставить меня служить сути другого, молниеносно устранило для меня этого другого» [45]. Кроме того, из воспоминаний можно сделать вывод, что она была не готова к сексуальной стороне любви: «Тело откликнулось на возникший в нем эротический импульс, но душа не вобрала его в себя, не уравновесила» [45].

Отказ от физической близости позже сводил с ума окружавших ее мужчин, сумевших добиться лишь духовного единения, и очень интриговал всех исследователей. Причины искали в истории с Гийо, в «комплексе Электры»[16], в возможных детских травмах, но однозначного подтверждения ни одной из гипотез нет.

Для самой Лу любовь и сексуальность стали полем для исследования. Она отказалась выходить замуж за Ницше и за Рэ, с которыми ее связывала только дружба и философские поиски. Только Фридрих Карл Андреас, мужчина с экзотическими корнями и специалист по персидской культуре, в 1887 году нашел такое средство убеждения, к которому еще не прибегали другие мужчины в жизни Лу. Он фактически использовал шантаж, чтобы она вышла за него замуж, – взял нож и вонзил себе в грудь.

Трудно поверить, что Лу можно было запугать и заставить что-то сделать против ее воли. Она и сама до конца не понимала, почему согласилась, хотя пыталась позднее разобраться в этом с помощью психоанализа. Однако Лу поставила перед Андреасом условие – никакого секса. Андреас согласился, хотя пытался эти договоренности обойти. Она неизменно давала отпор, а однажды вообще едва не задушила. Лариса Гармаш объясняла это тем, что «Лу увидела в Андреасе некоторые черты отца Густава фон Саломе. И если отношения с Рэ она всегда ощущала как союз брата и сестры, то Андреаса она хотела уважать как понимающего и заботливого отца. Они часто шутя называли друг друга “старичок” и “доченька”» [44]. Друзья Лу называли Андреаса «Луманом» – человеком Лу [44].

Лу откликнулись любовь Андреаса к растениям и животным, она переняла вегетарианство и хождение босиком по траве. Этот странный брак в итоге преодолел кризисы, стал открытым, но был единственным для Лу и продлился много лет – до 1930 года, до смерти Фридриха.

После 30 лет Лу в своих философских изысканиях пыталась определить, что вообще такое – быть женщиной. Она изучала характеры героинь и жизненные сценарии в произведениях Генрика Ибсена: какие есть варианты у девушки, вступившей в брак? Сама Лу выбрала такой: писала и зарабатывала этим на жизнь; на месяцы покидала семейное гнездо, чтобы пожить то в Париже, то в Вене; поддерживала связь с творцами и интеллектуалами.

В этот период жизни Лу близко общалась с политиком Георгом Ледебуром, который был старше ее на 11 лет. Признаваясь в любви, он заявил: брак Саломе – фальшивка, она так и не стала по-настоящему женой Андреаса. Лу была потрясена раскрытием своей тайны. Некоторые биографы считают, что именно с политиком она впервые решилась на физическую близость. Лариса Гармаш пишет, что «Ледебур показался ей первым настоящим мужчиной в ее жизни» [44]. Он хотел жениться, но