Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

«У меня весеннее настроение, бодра, и знаешь, трепещет что-то беспричинной радостью в груди, как в семнадцать лет!..» [52]

После Февральской революции в жизни Коллонтай появляется еще более молодой и неожиданный персонаж – матрос Павел Дыбенко. Они познакомились в апреле 1917 года в Кронштадте, на Балтийском флоте, куда Александра отправилась привлекать своими пламенными речами на сторону большевиков моряков. Дыбенко, из бедной крестьянской семьи, получивший весьма скудное образование, в ранней юности был портовым грузчиком и рабочим на заводе, а потом попал во флот. Его товарищ, Федор Раскольников описывал Павла так: «Темные блестящие глаза горели энергией и энтузиазмом, обличая недюжинную силу воли…» [53]

Страстность и энергичность проявила и Коллонтай в своих выступлениях. Где бы ни выступала – на Марсовом поле, на площадях с броневиков, – везде она говорила вдохновенно и в то же время просто и ясно. Слова Коллонтай будоражили публику, вызывали эмоции и желание слушать еще и еще [48].

И вот эти двое – оба такие яркие и горячие – встретились. Дыбенко увидел, как она с трудом перебирается по трапу с одного корабля на другой, подхватил и уже больше не отпускал. Разница в возрасте была еще больше, чем со Шляпниковым. Ей 45, ему 28. Коллонтай была по-прежнему притягательна:

«…от нее точно излучалось какое-то свечение, иначе не могу передать своего впечатления. Один мой приятель шутя говорил мне, что у каждого человека есть своя “аура”, невидимая простым глазом, но окружающая его, и уверял, что меня окружает “розовая аура”. Вот эту женщину окружала золотистая аура: свет точно исходил от ее белокурых волос, из ярко-голубых глаз, от прелестной улыбки. Общее впечатление было – точно она вся освещена изнутри» [54].

Когда большевики встали у власти, Коллонтай с Дыбенко получили новые посты и обязанности, но вскоре из-за разногласий с Лениным от них отказались. Дыбенко вообще грозил расстрел. Тогда Коллонтай объявила, что они собираются пожениться. Как раз к тому времени уже ввели гражданский брак вместо церковного. Пара должна была стать первой заключившей подобный союз и открывшей дорогу всем остальным. Вступили ли Коллонтай и Дыбенко в брак в действительности неизвестно – документов не сохранилось. Ну и помня о нежелании Коллонтай связывать себя узами, можно предположить, что они так и не поженились официально. Репутация Александры тем не менее была подорвана: активно распускали слухи, говоря, что она смешивает любовь и политику.

В 1921 году отношения с Дыбенко медленно, но верно подходили к концу. Недовольство Александры Павлом росло, она все чаще подозревала его в изменах. Произошло то, что многие трактуют как еще одно доказательство роковой натуры Коллонтай. Дыбенко попытался покончить самоубийством – как говорили, Александра нашла доказательства его неверности. Были слухи даже, что стреляла она, а не он. В общем, вся история похожа больше на сцену из водевиля, чем на реальные события.

Следующий избранник Александры снова сильно моложе и, конечно, коммунист, но француз – 30-летний Марсель Боди. Его называют последним возлюбленным 51-летней на тот момент Коллонтай, ее другом и поверенным. Отношения вспыхнули, когда оба работали в Норвегии в 1920-х. Коллонтай мечтала отстраниться от партии, от работы, жить с Марселем в каком-нибудь приятном тихом месте, рассуждать, строить планы, как они изменят мир к лучшему.

Но он был несвободен: семья и другие обстоятельства, связанные с политической деятельностью, не позволили бы ему исполнить мечту о совместном счастье с Коллонтай. Да и она не могла бы просто так выйти из партии и жить, где хочется, делать, что вздумается. Боди был убежден, что им не простят ухода. И она сама со временем это поняла. Тем не менее Александра не теряла жизнелюбия, и об этом свидетельствуют ее дневники и письма:

«У меня новое увлечение. Танцы!.. Как это случилось? Вечеринка. Все танцуют. И я. Вдруг понравилось. Ритм. Движение. Какую-то легкость в себе чувствуешь. Если это можешь, значит, еще силы на борьбу с жизнью есть, значит, “соки” не иссякли на новое творчество…» [52]

* * *

Витальность, жизненная энергия, свойственная всем трем героиням главы, связана в том числе и с их сексуальностью. Не столько в узком смысле интимных отношений, сколько в смысле чувственного и более полного переживания жизни. Они острее и ярче проживали опыт – все события, встречи и повороты судьбы. Пробужденная чувственность толкала их на то, чтобы быть не просто наблюдательницами, а активными участницами. Эти женщины умели желать и реализовывать задуманное, и они были страстно увлечены – творчеством, идеями, мужчинами.

Альма Малер рано осознала как свою собственную притягательность, так и влечение к мужчинам. Некоторые решения и рассуждения были небезупречны и неблаговидны, ее импульсивность и несдержанность иной раз приводили к негативным последствиям и для Альмы, и для окружающих. При этом страстность становилась импульсом и к музыкальному сочинительству, и к знакомству с миром, искусством.

Лу Саломе, раскрывшая телесную сторону любви позднее, в более зрелом возрасте, стала наблюдательницей и исследовательницей женской чувственности с философской и психологической точек зрения. Для Александры Коллонтай сексуальное было и политическим. Она переосмыслила роль брака и любовных союзов в жизни человека и отстаивала необходимость освободить отношения между мужчинами и женщинами от эксплуатации и подавления.

Все три в дневниках, статьях и книгах писали о влечении, размышляли, какие женщины в сексе и какую роль для них играет физическая сторона отношений. Не всегда напрямую, но своей жизнью и выборами они отстаивали право на проявление чувственности во время, когда женская сексуальность (особенно вне брака) порицалась. Их истории нередко пытались свести к жанру бульварных романов, но героини были гораздо глубже и интересней. Каждая прокладывала собственный путь в мире, который не очень благоволил женщинам, осмеливающимся чего-то хотеть и к чему-то стремиться.

3. Стремление к власти: манипулятивность или способность влиять?

Из лепрозария лжи и зла

Я тебя вызвала и взяла

В зори! Из мертвого сна надгробий —

В руки, вот в эти ладони, в обе,

Раковинные – расти, будь тих:

Жемчугом станешь в ладонях сих!

Марина Цветаева[18]

Философы и психологи прошлого по-разному трактовали стремление к власти. Фридрих Ницше, к примеру, считал, что это воля к жизни, главная движущая сила, которая лежит в основе всякого развития, становления, созидания. При этом немецкий философ ставил во главу угла обретение власти в первую очередь над собой, а не