Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

существование. Взяв на себя миссию создать для Дали покой и комфорт, соответствующие его мечтам, Гала с самого начала отвела себе неблагодарную роль служанки и организатора. Он мозг, он творец – она обеспечивает безопасность гения» [60].

Талант Дали по-особенному раскрылся в 30-е годы – в отношениях с Гала. Впервые встретились они летом 1929 года. Тогда Гала вместе с мужем, французским поэтом Полем Элюаром, и друзьями приехала в каталонский Кадакес в гости к молодому странноватому художнику. 25-летний Сальвадор очаровался гостьей, но она заинтересовалась им не сразу. Во-первых, между ними была разница в 10 лет, во-вторых, он казался безумным: эксцентрично одевался и истерически смеялся. Такие причудливые выходки были попыткой привлечь к себе внимание, в котором Сальвадор в семье купался с детских лет. Близкие его опекали и баловали. У его родителей до него был сын, который умер от менингита в 7 лет, его тоже звали Сальвадор. Дали считал, что стал заменой погибшему брату, и потому все время пытался доказать, что он не копия, что он – другой, уникальный. Об этом Дали пишет в книге «Тайная жизнь Сальвадора Дали» [61], но, по другим данным, брат его скончался по иной причине и в гораздо более раннем возрасте.

С детства Дали рисовал. Он учился в Мадридской академии искусств и потом жаловался на преподавателей, которые, по его мнению, ничему не могли научить. Сальвадор активно изучал работы старых мастеров и их приемы, а еще писал стихи. Неудивительно, что его друзьями становятся яркие и талантливые поэт Федерико Гарсия Лорка и режиссер Луис Бунюэль, с которым они создают построенный на снах сюрреалистический немой фильм «Андалузский пес». Бунюэль тоже, кстати, приезжал в Кадакес тем самым летом 1929 года, чтобы писать с Дали новый сценарий. Однако работа над проектом не складывалась, художник был просто повернут на Гала. У Бунюэля даже возникло безумное желание задушить ее.

В один из дней между Гала и Дали завязался разговор, в конце которого, как утверждал художник, она сказала ему: «Малыш, мы больше не расстанемся» [61]. Может, тогда она и решила, что вырастит из него всемирно известного гения. Дали нужна была Муза, и он готов был ее боготворить.

Гала решительно порвала с прежней жизнью, как когда-то в юности уехала из России: она оставила мужа и дочь и начала прокладывать себе и Сальвадору путь в мир искусства и высшего общества. Поначалу было сложно – от Сальвадора отвернулась его семья. Им не понравилась пассия сына (русская, да еще и замужняя), а еще один из рисунков спровоцировал скандал. Так что на наследство рассчитывать не стоило. На помощь друзей-художников тоже. В разрыве Галы с Полем Элюаром друзья поэта встали на его сторону. Какое-то время необычная пара жила в хибарке в деревне рядом с Кадакесом и ни с кем практически не общалась, кроме, может, местных рыбаков.

Гала стала заниматься продвижением художника – ходила по галереям, пыталась продать его картины, налаживала связи. Она заботилась и о нестабильном эмоциональном состоянии творца: подбадривала Сальвадора, у которого то и дело возникали приступы тревоги. В то же время Гала не забывала о своем имидже: она познакомилась с Коко Шанель и начала одеваться со сдержанным шармом. В конце концов, усилия принесли результат: финансовое положение постепенно стало устойчивым, появились новые друзья при деньгах. В 1931 году прошла выставка Дали – картины понравились критикам и привлекли покупателей. Художник не скрывал вклад Гала в успех – он стал подписывать свои полотна и ее именем тоже.

Уверенность в себе и в таланте Сальвадора постепенно росла: Гала становилась все более властной и активной, но на публике все еще держалась в тени. Однажды все же подыграла эпатажному Дали и даже чуть ли не затмила своей экстравагантностью. На сюрреалистическом балу, завершающем их поездку в США в 1934 году, Гала оделась «очаровательным трупом»: «На голове у нее была кукла, изображающая крупного ребенка с животом, изъеденным муравьями, и с черепом, раздираемым фосфоресцирующим омаром» [61].

Гниение и смерть – сквозная тема в творчестве Дали, кажется неудивительным, что спутница художника появилась именно в таком наряде. Но один из журналистов углядел в сюрреалистичном костюме отсылку на недавнюю историю с похищением и убийством сына американского авиатора Чарльза Линдберга. Конечно, все камни полетели в сторону Гала – ее назвали аморальной и жестокой.

Пара снова вернулась в Америку с началом Второй мировой войны. Какое-то время они жили у друзей, привыкали к жизни в новой стране, Гала освоила на начальном уровне английский и взяла на себя еще и обязанности переводчицы для Дали, который отказывался изучать новый язык и говорил на странной смеси французского и каталонского. Писательница Анаис Нин составила интересный портрет Гала этого периода: «Мадам Дали никогда не повышала голоса, не соблазняла и не очаровывала. Она преспокойно считала, что мы там находились для того, чтобы служить Дали, великому, неоспоримому гению» [60].

Получается, эгоистичность Гала в этот период жизни пары служила во благо искусства. Она раздавала поручения: перевести статью, перепечатать свеженаписанную главу автобиографии Дали, купить что-нибудь для него в городе. Художник в это время и правда много работал. Прошел еще один вернисаж, потом очередная выставка – и Дали получил большую известность и множество покупателей. Он стал браться за самую разную работу: делал рекламу, рисовал эскизы для нарядов и украшений, делал декорации для кино и театра и даже писал портреты на заказ.

Других художников такая коммерциализация ужасала и возмущала. Основоположник сюрреализма, поэт Андре Бретон – тоже эмигрировавший и не так преуспевший в США – придумал анаграмму из имени и фамилии художника Avida Dollars[19] [60]. Но на самом деле денежными потоками занималась Гала – это она находила новые контракты и подстегивала Дали писать все больше новых полотен.

Писательница Доминик Бона утверждает, что виной всему – страхи музы художника. Она боялась бедности и любила роскошь. Кроме того, ею владел страх заболеть – отголосок пережитого в юности туберкулеза. Деньги нужны были на лекарства, которые она неизменно брала с собой во все путешествия, и осмотры у врачей. Влияла, возможно и атмосфера жизни в стране, где важно уметь «делать деньги». Так Гала становилась все более корыстной, расчетливой и чересчур прагматичной: «Алчной ее делает предусмотрительность, рассудочность, экономность до жадности – вот что сполна оправдывает гнусное прозвище Avida Dollars. Такая же простая, как и ее миссия посвятить себя Дали и его творчеству, мораль Гала состоит в умении выжить. Богатая женщина с суровым взглядом редко улыбается, – кажется, что ей незнакома нежность. Замкнувшаяся в неблагодарной роли хранительницы сокровища, Гала приобрела репутацию бессердечной женщины и не делает даже попыток улучшить свой имидж» [60].

Мнения знакомых были неоднозначны – кто-то называл Галу холодной