Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

Восторженные мечты о браке столкнулись с реальностью, и Альма стала чувствовать разочарование. Ей не хватало поддержки и понимания, чего она хочет и что может. В июле 1902 года Альма писала, что тоскует по человеку, который «думал бы только о ней и помог бы ей раскрыть то, что для нее важно» [71]. Вместо этого ей приходилось заботиться о Малере, который думал только себе. Альма стала испытывать перепады настроения: от любви до равнодушия, от грусти и апатии до счастья. Она писала: «Я никогда не плакала так много, как сейчас, когда у меня есть все, к чему может только стремиться женщина» [71].

Она еще пыталась не пренебрегать своим музыкальным талантом – садилась поиграть на пианино, но чувствовала, что потеряла путь, ведущий к музыке. Как будто кто-то схватил ее и увел «далеко-далеко от самой себя» [71]. Кроме того, звуки пианино могли помешать мужу сосредоточиться. В итоге единственным связанным с музыкой занятием стало переписывание партитур за мужем – Альма превратилась в ассистентку. Наградой ей была благодарность Малера, но переписывать ноты совсем не то же самое, что сочинять.

Когда в отношениях пары произошел разлад, Малер, испугавшись, что потеряет жену, пошел за советом к Фрейду. Тот порекомендовал как-то отметить таланты и заслуги Альмы. Тогда Густав занялся изданием ее песен и посвятил жене Восьмую симфонию, но приблизиться к безмятежному семейному счастью все равно не получилось.

После смерти Малера Альма осталась с хорошим состоянием и начала искать себе деятельность не ради денег, а ради хоть какой-то реализации. Рядом с ней в это время оказался биолог и меломан Пауль Каммерер. Он был большим поклонником Густава Малера, а после смерти композитора переключился на Альму, предложив стать помощницей. Хотя ее образования было недостаточно, чтобы работать в лаборатории, она все же согласилась. Приходилось, к примеру, кормить богомолов мучными червями, вызывавшими отвращение. Увидев ужас, с которым Альма смотрела на извивающихся существ, Каммерер взял несколько из них и отправил в рот. «Он проглотил их, шумно причмокивая», – вспоминала потом она [43]. Это была не единственная выходка биолога, обескуражившая Альму. Каммерер, который вообще-то был женат, писал восторженные любовные письма: «Твои недостатки – бесконечные доброты, твои слабости – непостижимые красоты, твои томления – ненасыщаемые сладости» [43]. Кроме того, он чрезмерно страстно выражал свои чувства: «Когда я вставала со стула, он становился на колени, обнюхивал и гладил то место, где я сидела» [43].

Также Каммерер угрожал застрелиться, и не где-нибудь, а над могилой Малера, если она не ответит взаимностью. В итоге, спустя несколько лет он действительно покончил с собой, но из-за обвинений в фальсификации результатов экспериментов. С Альмой же они остались друзьями, и она делилась подробностями своей жизни, в том числе разными перипетиями любовных приключений, которых было в избытке.

После ухода из лаборатории Каммерера в 1912 году Альма познакомилась с Оскаром Кокошкой. Ей было немного за 30, ему – 26. К тому времени художник уже наделал шума в артистических кругах Вены. Его называли диким и необузданным за его экспрессивный нервный стиль и манеру письма: Кокошка использовал грубые мазки, любил размытые изображения и избегал гармонии.

Карл Молль заметил его и пригласил писать свой портрет, так что Оскар часто бывал у Моллей, где встречал Альму – тогда еще в траурной вуали вдовы. Что она, что он, оба утверждали, будто именно другой влюбился первым [41]. Так или иначе следующие три года были неистовой любовной схваткой с ураганными взрывами и моментами затишья.

У Кокошки было все, чтобы стать великим, а ей нравились именно такие мужчины. Пусть даже он не мог быть ее учителем, как Александр Цемлинский, и не был старше. Возможно, Фрейд ошибся, когда уверял Малера, что Альме интересны только более взрослые мужчины, похожие на ее отца. Либо она поменялась.

Они встречались, любили друг друга и ссорились. Кокошка не хотел оставлять ее одну и сильно ревновал. Он был очень страстным, но со странными предпочтениями в постели. Оскару нравились садомазохистские практики, и он просил Альму быть жестокой и доминирующей. Подобные ролевые игры не пришлись ей по душе. Да и в целом копились сомнения по поводу этих сложных отношений.

Кокошка жаждал жениться, но вряд ли мог обеспечить такую жизнь, к которой она привыкла. Альма боялась, что новое замужество лишит прежнего благополучия. Она чувствовала себя достаточно обеспеченной благодаря пенсии, которую получала после смерти Густава Малера. Кроме того, Альма боялась забеременеть: считала, что ребенок родится таким же эмоциональным и непредсказуемым. Когда в 1912 году она поняла, что находится в положении, то решила сделать аборт. Кокошку это событие потрясло. Он воспринимал это так: женщина, которую он считал музой-покровительницей, дарующей силы и вдохновляющей на достижения, нанесла удар. Оскар долго не мог смириться с произошедшим и пытался выразить свои чувства в творчестве: сделал рисунок мелом «Альма Малер с ребенком и смертью».

Тем не менее Альма пообещала выйти за него замуж, если Кокошка создаст шедевр. И он нарисовал две картины: одна – «Возлюбленные», а вторая – знаменитая «Невеста ветра». Название полотну дал поэт Георг Тракль – в его стихотворении «Ночь» есть подобный образ. Но сначала Кокошка хотел назвать свою работу «Тристан и Изольда» или «Буря». В картине действительно есть напряжение и мощь стихии.

Писатель Флориан Иллиес так говорит о значении картины для Кокошки: «Невеста ветра Альма вспыхивает огнем в мастерской и на мольберте, но в реальной жизни она начинает остывать. Или, может даже, наоборот: именно потому, что Кокошка воспаленными нервами чувствовал, что Альма от него ускользает, отдаляется, именно потому, что их симбиотическая любовь познала горький осадок, – он вообще в состоянии нарисовать их портрет, который станет искусством, а не доказательством любви. <…> На “невесте ветра” нельзя жениться. Ее можно только нарисовать» [72].

Динамику картине придает вихрь из синего, зеленого и лилового цветов. Белым подчеркнуты фигуры двух любовников после физической близости. Они лежат в чем-то похожем на лодку, раковину или облако. Женщина спит, но ощущения спокойствия не возникает. Мужчина рядом с ней напряжен: он, кажется, понимает, что любимая, хоть и лежит рядом, но на самом деле отдаляется, покидает его.

Тоска по любимой, которая была то страстна, то холодна, сопровождалась ревностью. Подозрения Оскара не были такими уж необоснованными. Пока он считал своим главным соперником покойного Малера, чей бюст работы Родена требовал убрать с глаз долой, Альма вела переписку с Вальтером Гропиусом. Тем самым, с которым несколькими годами ранее изменила мужу. Общаясь с бывшим любовником, Альма делала вид, что ее интересует только дружба, но при этом никак не упоминала о Кокошке.

В 1914 году