Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

она решила, что пришло время расстаться: «… насколько мил и беспомощен этот великовозрастный ребенок, настолько же он нестабилен и даже коварен как мужчина. Я должна вырвать его из своего сердца! Тернии глубоко вонзились в мою плоть. Я знаю, что больна из-за него – больна годами – и не могла оторваться. Теперь момент настал. Долой его!» [43]. Тем не менее они продолжали обмениваться письмами и время от времени проводили ночи вместе. Художник, не подозревая о намерениях Альмы, продолжал писать ей о планах и мечтах о совместной жизни.

В это время уже шла Первая мировая. Кокошка решил отправиться на фронт, возможно, из-за постоянных обидных замечаний Альмы, называвшей его трусом. Он продал «Невесту ветра» и купил лошадь, чтобы зачислиться в элитный драгунский полк. К тяжелому состоянию из-за эмоциональных качелей в отношениях добавились ранения. Альма после долгих колебаний сделала выбор в пользу скучного и заурядного, по ее мнению, но более стабильного Гропиуса.

В какой-то момент появилось сообщение, что Кокошка погиб в бою. Альма решила воспользоваться ситуацией, отправилась в мастерскую художника, чтобы забрать свои письма и даже прихватила с собой несколько рисунков. Позже выяснилось, что Кокошка жив, даже написал жалостливое письмо из больницы, прося навестить, но она уже перелистнула эту страницу своей жизни.

Вернувшись с фронта, Кокошка очень по-творчески проживал свои эмоции, связанные с расставанием, – заказал куклу в человеческий рост. Она должна была олицетворять Альму, но в итоге оказалась не слишком похожа, разве что цветом каштановых волос. Однако художник наряжал ее, рисовал, появлялся с ней на вечеринках, а потом то ли отрубил ей голову, то ли та просто отвалилась из-за слишком крепких объятий. Прощание завершилось.

Новое замужество не принесло Альме радости – быстро связь с Гропиусом стала угасать. Он не разбирался в такой важной для нее музыке, она не интересовалась его делами, не понимала и невысоко ценила стиль мужа в архитектуре. Ему близок функционализм и рационализм, которые лягут в основу знаменитого Баухауса. Но тогда, в 1915 году, до успеха Гропиуса было еще далеко: шла война, и он служил в рядах армии. Так что Альма считала его недостаточно «первоклассным».

Рождение дочери Манон никак не сблизило супругов. Альма словно получила то, чего хотела, и остыла: «Я хотела еще раз узнать, что значит: носить – вынашивать – обладать ребенком любимого человека, но эта проблема исчерпана. Я ненадолго увлекаюсь Вальтером, когда он со мной, а потом раздражаюсь» [43].

В 1917 году, пока Гропиус был на фронте, у Альмы завязались отношения с молодым поэтом Францем Верфелем. Она забеременела и не была уверена, кто отец. Ребенок родился до срока и при очень тяжелых обстоятельствах. Приехавший по этому поводу Гропиус через некоторое время узнал о романе Альмы с Верфелем – последовал развод и новое бракосочетание.

«Ты золотой свет», – писал поэт жене [43]. Она же не всегда была с ним мягкой и понимающей. Альма ценила талант Верфеля, но ставила ниже дарования Малера. Возможно, ее требовательность убила в нем поэта. Написав несколько не самых блестящих, но зато хорошо продающихся романов, он получил коммерческий успех. Годы спустя Альма внимательно следила за его производительностью и держала в ежовых рукавицах: Верфель должен был каждый день выдавать установленное количество текста. Безделье не поощрялось.

Жесткость Альма проявляла и к дочери от брака с Малером. Анна унаследовала от родителей желание раскрывать себя в творчестве, но решила не следовать семейным традициям. После нескольких лет обучения музыке она занялась живописью, а потом скульптурой и преуспела в этом.

Первый шаг к освобождению от влияния матери Анна сделала в 16 лет: вышла замуж за сына художницы Бронции Коллер-Пинель, в которой, возможно, искала позитивный материнский образ. Спустя несколько месяцев она уехала в Берлин, завела там новый роман с композитором Эрнстом Кренеком. Вышла замуж снова и еще раз развелась, позже у нее было еще два брака. Альма по этому поводу говорила: «Она не ищет, а потому и не найдет высший тип человека» [41]. Анне и не нужен был сверхчеловек, она стремилась к любви и поддержке, которые не дала мать. Вероятно, Альма испытывала сложные эмоции по отношению к дочери: ее мучали ревность, зависть и разочарование. Сьюзен Кигэн связывает это с тем, что Альма вообще «не выносила никакого соперничества со стороны женщин и, за исключением собственной персоны, была невысокого мнения об их творческих способностях» [41]. Из-за своих антисемитских воззрений она считала, что еврейская кровь делала Анну неполноценной. К Манон, дочери немца Гропиуса, таких претензий не имелось.

Жизнь Альмы Малер в этот период была наполнена не только романтическими приключениями и воспитанием дочерей. Она также занималась активной деятельностью, связанной с наследием ее первого мужа. Роль вдовы великого человека ей доводилось исполнять нередко: на вечерах, посвященных Малеру, и позднее, когда его творчество по-настоящему оценят. Альма была хранителем рукописей партитур композитора и, когда финансов стало не хватать, проявила деловитость и занялась публикацией «Десятой симфонии». Закончена самим Малером была только первая часть, остальные представляли собой наброски. По инициативе Альмы из этих фрагментов собрали целое произведение. Премьера имела успех и принесла вдове хорошие деньги. По мнению исследователей [73], композитор вряд ли бы позволил опубликовать неоконченную симфонию, но теперь Альма, как отметил музыкальный критик Эрнст Дечи, «властвовала над мертвым Малером, как и при его жизни» [43].

Вряд ли ему понравилось бы и то, что писала Альма в воспоминаниях о нем. Издательство, кстати, сначала не решилось опубликовать книгу, так как боялось судебных разбирательств со стороны уязвленных современников: Альма представила очень субъективную историю и к тому же основательно ругала семью Малера. Рукопись оставалась неопубликованной 16 лет.

Еще одна роль Альмы, с которой она не расставалась всю жизнь, – «светская львица». Она устраивала музыкальные мероприятия, знакомила композиторов между собой, популяризировала Арнольда Шёнберга (а потом поссорила его с Томасом Манном) и помогала Альбан Бергу издать партитуру оперы «Воццек».

Когда 11 декабря 1964 года Альма умерла в возрасте 85 лет, европейские и американские журналисты в некрологах в унисон превозносили ее как женщину, влюблявшую в себя гениев. В Washington Post упомянули, что она «имела любовные связи со многими великими людьми Европы в начале 1900-х годов, была вдовой композитора Густава Малера и называлась “самой красивой женщиной в Вене” на рубеже веков» [43]. Многие стали приписывать Альме Малер качества Музы, другие возражали, что все мужья и мужчины, с которыми у нее были романы, состоялись как великие творцы до нее (Малер, Кокошка, Верфель) или без нее (Гропиус и его Баухаус). Самым же главным достижением, отмечали недоброжелатели, стала умело созданная Альмой легенда о самой себе.

* * *

Таде Натансон, за которого Мизиа вышла замуж, с