Все возвращается - Лев Кирищян

– Да нет, – воскликнул Гоги, – там все погибли. Грузовик в пропасть упал и сгорел вдобавок. Все погибли: и водитель, и сопровождающий лейтенант, и все ребята из деревни. Просто, когда все это происходило, Важа с отцом и еще двумя пастухами на выпасе скота были – далеко ушли. А когда вернулись, в деревне уже плач стоял по погибшим мальчикам. Грузовик недалеко отъехал от деревни и там в пропасть и упал. За несколько дней сельчане подняли обгоревшие тела и на руках принесли в деревню. Под это дело прискакал на своем коне и военком – расследование проводить. Правда ли грузовик был расстрелян? Правда ли все погибли или просто сбежали в соседние деревни? Видимо, и такое бывало. А так как до этого военком не нашел Важа в деревне, то записал его в списке дезертиром. Что-то же надо было в разнарядке написать! Вот он и записал, что Важа к дню призыва на сборный пункт не явился, а значит, дезертировал со службы в Красной Армии в такое трудное время. И тут вдруг появляется Важа с отцом и другими пастухами. И стало понятно, что никуда он не дезертировал. Но что написано пером, то, как говорится, не вырубишь топором. И военком ткнул перстом в Важа и сказал, что тот дезертир. И в то время как все его друзья и сверстники героически погибли в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, защищая свою социалистическую Родину, есть только один человек, который не пошел воевать вместе с товарищами: этот человек – Важа, и поэтому он дезертир!

Потом военком запрыгнул на коня и ускакал в райцентр доложить результаты расследования.

В деревне же никто не знал, что означает это странное слово «дезертир». Спрашивать у военкома не решились. Начальство само знает, кого и как называть. Вот только в грузинском языке нет слова «дезертир» и никто его раньше не слышал. Собрались все старики, председатель правления и отец Важа, чтобы решить этот сложный терминологический вопрос. Самого Важа, конечно, не позвали: молод еще. Долго совещались и пришли к выводу, что «дезертир», видимо, означает мститель. А как же иначе? Все эти мальчики были одноклассниками Важа, а двое из пяти вообще были его родственниками. Деревня небольшая – всего-то три фамилии живут. Поэтому, конечно, это вопрос кровной мести врагам, убившим пятерых ребят – всех, кому только что исполнилось восемнадцать. Один Важа и остался! Так что «дезертир» – это, наверное, такое военное слово, означающее, что Важа должен отомстить за всех своих друзей и родственников.

В восемнадцать лет дети горцев, может, и не очень крупные и высокие, но в основном крепкие, физически сильные и выносливые. Зарезать барана или свинью для них привычное занятие. Ко всему прочему воинственность тоже в крови горцев, не говоря уж о том, что месть за сородичей, погибших от рук врагов, – обязанность джигита.

Важа собирала в дорогу вся деревня. Слез больше не было. Мужчины тщательно готовили ему оружие, а женщины – припасы. Отец отдал ему свой кинжал, который некогда выковал его дед. Такой кинжал не просто оружие. Это честь и гордость семьи! Легче погибнуть, чем выпустить такое оружие из рук! Председатель выдал Важа под расписку один из короткоствольных карабинов, который использовался для борьбы с волками, часто нападавшими на отары. Важа хорошо был с ним знаком: он не раз участвовал в облавах на волков, так как очень метко стрелял. Конечно, никто не знал, где немцы и как они выглядят. Но все понимали, что враги говорят на иностранном языке и находятся там, откуда слышна стрельба.

– Дальше народная молва гласит, – продолжал свой рассказ мой товарищ, – что Важа ушел ночью и не появлялся месяца два. Потом пришел худой как щепка и заросший до неузнаваемости, но с мешком оружия. В этом мешке были пистолеты Вальтера, которые выдавались только немецким офицерам, и кинжалы с ручками, оканчивавшимися странным знаком. Никто в деревне не видел фашистской свастики, а Важа сказал, что у немцев на флагах такие же знаки. Конечно, те, кто не жил тогда в горах, могут подумать, что Важа просто собрал оружие с поля боя. Но горец в то время о таком и не помыслил бы. Человек, ушедший для совершения кровной мести, мог принести только оружие поверженного врага.

По возвращении Важа целые сутки беспробудно спал. Потом его постриг и побрил сельский парикмахер, и после Важа отправился вместе с отцом к председателю – старому и очень уважаемому в селе человеку. Там он весь день подробно описывал, где, когда и при каких обстоятельствах зарезал того или иного немца. Из его рассказа получалось, что он буквально охотился за офицерами по ночам. Рядовых старался не трогать, потому что они были почти такого же возраста, что и его сверстники. Он их попросту жалел. А вот с остальными Важа разделывался так же, как с баранами в стаде: неожиданно нападал на свою жертву со спины и привычным движением резал горло. А потом сбрасывал с обрыва в пропасть. Если удавалось, то снимал с офицера оружие. Сначала немцы, видимо, думали, что одиноко шедшие офицеры просто оступались и сами падали в пропасть, но, обнаружив кровь на тропе, поняли, что действует группа диверсантов. И охота началась уже на него. Однако Важа хорошо знал повадки волков и то, как на них охотятся люди. Несколько дней он прятался в горах, а потом ночью переходил к месту расположения другой немецкой части, где о его «подвигах» еще не знали. Так продолжалось все эти долгие восемь недель.

Сам Важа никому, кроме председателя и отца, ни о чем не рассказывал. Но по селу поползла молва, что Важа перерезал уже всех немцев и поэтому вернулся. Людям свойственно преувеличивать то, на что сами они не способны. Больше всего, конечно, знали женщины. В их рассказах народный герой Важа резал врагов пачками и разве что не летал на крыльях мести, как гордый горный орел. Даром что дезертир!

Тем временем Важа отъелся, отоспался после ночных боев и вновь ушел на свою страшную охоту. Никто не помнил, сколько таких ходок сделал Важа, но, вернувшись в последний раз, он сказал, что немцы ушли с гор и он не знает, где их искать. Сколько врагов нашли свою смерть от кинжала Важа, тоже точно не знал никто. Народная же молва гласила, что Важа собственноручно всех немцев перерезал лично и вернулся обратно потому, что немцы кончились!

По возвращении Важа в село