Все возвращается - Лев Кирищян

В горах же и тем более на таких высотах жир имеет большую питательную ценность. Так что пришлось напрячься и есть непривычную для наших желудков пищу, чтобы не обижать гостеприимных сельчан, особенно двух хозяек, старавшихся больше всех.

Поблагодарив хозяев, мы попросились идти спать пораньше, так как нам надо было выходить ночью, задолго до рассвета. В горах люди это понимают, потому что и сами встают ни свет ни заря. Нам же предстоял самый сложный этап перехода, где могли встретиться и лавиноопасные участки, и участки, на которых бывают камнепады. В целом подобные проблемы в горах Кавказа не редкость, и даже существуют специальные противолавинные службы, оснащенные артиллерией. Тем не менее эту опасность игнорировать нельзя. Выход в ночное время, но при лунном свете позволяет преодолевать подобные участки с меньшей вероятностью схода лавины, поскольку камни и лед скованы ночным морозом. Днем же, когда солнечный свет начинает греть ледник, вероятность как снежной лавины, так и камнепада возрастает. Поэтому мы запланировали покинуть село вскоре по полуночи. Перед выходом просмотрели рюкзаки и все, что не было нужно, сложили в два больших полиэтиленовых пакета и оставили в углу двора там, где, как нам показалось, хозяева складывали мусор.

Стараясь никого не разбудить, мы вышли из села на тропу в соответствии с картой маршрута. Наверное, часа через четыре достаточно сложного пути мы вышли к участку тропы, над которым нависал карниз. На первый взгляд карниз этот был каменный, но цельным он не выглядел, а был как будто слеплен из отдельных крупных камней. Прохождение карнизов, особенно ледяных или снежных, – дело опасное. Но этот вроде был каменный, поэтому, чтобы не делать большой крюк и сэкономить время, мы решили рискнуть. Собственно, тропа, проходившая под карнизом, тоже была карнизом, только очень узким. Конечно, всей группой весело пройти по такой тропке было бы весьма рискованно, так что мы пустили вперед пару наиболее опытных ребят протянуть «перила». В альпинизме и горном туризме «перилами» называют страховочные стропы, или по-простому тросы, укрепляемые через карабины к шлямбурам (они же дюбели), которые вбивают в горную стенку. Установка перил на шлямбурах – обычная практика при прохождении сложных и тем более узких участков. А сложность участка была очевидна – достаточно было оценить ширину тропы над почти бездонной пропастью, да в придачу еще и под каменным карнизом. Картина эта в моей душе (и, похоже, не только моей) радости не вызывала.

По такому случаю любопытное Солнце выглянуло из-за кромки хребта – утро настало. Надо было торопиться, пока лучи не подтопили лед на склоне. Приготовились, начали. Когда один из «первопроходцев» был уже где-то на середине пути под карнизом, мы услышали какой-то шелест. Вскоре он перерос в рокот, и все поняли, что от вибрации, вызванной ударами ледоруба при вбивании дюбелей в скальную стенку, пласт камней на верхнем карнизе стал отваливаться и скатываться вниз. Ребята едва успели прижаться к стенке, как рокот превратился в грохот и начался камнепад…

Солнце полностью выкатилось из-за гор, и в его ослепительном свете на узеньком карнизе застыли два человека, надеющихся, что каменная крыша верхнего карниза не обвалится на них целиком. Я будто оцепенел. Это был не страх, а чувство невозможности помочь своим товарищам в то время, когда помощь им столь необходима. Мне показалось, что подобные чувства охватили всех в группе. И вдруг я очень явственно услышал за собой тихий голос. Он не был мне знаком, я точно слышал его впервые. Голос сказал: «Молодцы, работают спокойно. Все хорошо, теперь они пройдут!» Я повернул голову, чтобы увидеть того, кто это произнес. За мной была лишь скала. Я поначалу остолбенел, не понимая, кто со мной говорит, но в конце концов решил, что из-за сильного стресса у меня возникла слуховая галлюцинация. Или кто-то из нашей группы говорил вдали, а горы исказили тембр за счет акустического отражения от стенки за мной. Говорят, такое бывает.

Только через тридцать три года в совершенно другой стране и при совершенно иных, но еще более напряженных обстоятельствах я вновь услышал этот голос за спиной. В сильный шторм один из двигателей нашей 38-футовой моторной яхты периодически отключался, из-за чего нос корабля бросало то вправо, то влево в зависимости от направления удара встречной волны. Нас было только двое в ходовой рубке, и уже не оставалось никаких сил держать корабль по курсу, когда гребни четырехметровых волн перекатывали через верхнюю палубу корабля. И тут я услышал за собой тот же, казалось бы давно забытый, голос: «Работай спокойно, и все пройдешь!» Каким-то чудесным образом с этой минуты и до швартовки двигатели работали бесперебойно. И только в самый последний момент, уже когда мы подошли к причалу, сбойный двигатель вновь заглох – на сей раз окончательно. Говорят, и такое бывает! Но я так и не знаю, чей же голос я слышал тогда в горах и спустя три десятилетия посреди озера Онтарио. Равно как и не знаю, кто же нам помогал в обоих случаях. Единственное, что с уверенностью могу сказать: помог безусловно и именно в самых критических обстоятельствах!

* * *

Я смотрел на наших ребят, которые после первого обвала продолжили бить дюбели и крепить карабины перил, как будто ничего не происходило. Потом они переждали вторую волну обвала и снова продолжили свою работу – и так до конца перехода по карнизу. А когда эта работа была закончена и тревоги остались позади, мы вдруг услышали на тропе позади нас громкие детские крики, и с изумлением увидели тех самых деревенских мальчишек, которых вчера угощали сахаром.

Мальчишки бежали по узкой горной тропе, радостно неся перед собой блестящие полиэтиленовые мешки с нашим мусором. Никто из жителей деревни даже не взглянул на то, что в них было. Но, увидев мешки из красивого, блестящего, хотя и неизвестного им материала, они решили, что мы забыли ценные вещи, которые, возможно, понадобятся в походе. И тогда они отправили своих детей по опасной горной тропе, чтобы вернуть нам эти мешки! Мальчикам пришлось пробежать всю ту дорогу, которую мы с трудом и опаской прошли за четыре часа. И они были безмерно счастливы, что нагнали нас и смогли донести наши красивые мешки в целости и сохранности. А еще они принесли целый мешок бараньего хинкала, конечно же, с лепешками, чтобы мы, не дай бог, не проголодались в пути!..

И тогда я подумал, что мне повезло с планетой, на которой живу. Хотя в городе у меня и