На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

специальные лыжные батальоны и роты для проведения разведки и осуществления диверсионных действий в тылу финских войск. «Суровая природа Финляндии, глубокие снега, бездорожье требуют, чтобы каждый боец хорошо владел лыжами и мог выполнять на лыжах боевые задания», – писала в декабре 1939 года газета «Kansan Armeija». Для поддержания морального духа народоармейцев использовались и другие средства идеологической работы. Так, в середине декабря 1939 года в частях ФНА, дислоцированных на Карельском перешейке, были проведены митинги, собрания и встречи бойцов и командиров с председателем Народного правительства Отто Вилле Куусиненом и членами этого новоиспеченного органа – министром земледелия Армасом Эйкия и министром финансов Морисом Розенбергом.

Несмотря на то, что, по первоначальной задумке, ФНА не должна была участвовать в боевых действиях, а лишь парадным строем «пройти по улицам взятого Хельсинки», с конца декабря 1939 года подразделения ФНА до полка включительно стали широко привлекаться для решения боевых задач. Что ж, неудивительно, ведь, как известно, логика обстоятельств всегда отлична от логики намерений. Сил для прорыва финской системы обороны, получившей название линии Маннергейма, не хватало, а подготовленные резервы оказались кстати.

Поэтому в течение всего января 1940 года разведбаты ФНА регулярно выполняли специальные диверсионные задания: проводили разведрейды, уничтожали склады боеприпасов в тылу финских войск, взрывали железнодорожные мосты, минировали дороги. Подразделения ФНА участвовали и непосредственно в боях, в частности, за Лункулансаари (Северное Приладожье) и за Виипури-Выборг. Связисты-народоармейцы «сидели» на радиоперехвате, обеспечивали бесперебойную связь со штурмовой артиллерией. Причем, несмотря на ходившие уже тогда слухи о громадных потерях среди атакующих, бойцы ФНА существенный урон не понесли.

В течение всей войны 2-я и 3-я дивизия Финской Народной Армии дислоцировались в Терийоки, 4-я – на Мурманском направлении в полосе 14-й армии РККА, а 1-я дивизия находилась ближе к передовой – сначала на Карельском перешейке, затем под Выборгом. После подписания 12 марта 1940 года мирного договора между СССР и Финляндией дивизия вернулась в Терийоки. Затем народоармейцев еще около месяца продержали в приморском городке Уурас (ныне – г. Высоцк) неподалеку от Выборга. Газету «Kansan Armeija» они больше не получали, но из русскоязычной прессы узнали о самороспуске «Финляндской Демократической Республики» и об образовании на базе Карельской АССР и «освобожденных районов» аж целой новой союзной республики – Карело-Финской ССР! Что всё это означает, и что теперь будет? Все эти вопросы тревожили многих солдат и командиров ФНА. Новости комментировались и трактовались по-разному. Но несомненную радость вызывал сам факт окончания войны. Впрочем, никто особо не горевал и о том, что не удалось «водрузить знамя на крышу президентского дворца в Хельсинки».

В начале апреля 1940 года прикомандированных из НКВД стали отправлять обратно в распоряжение их наркомата, прикомандированных из РККА – к основному месту несения службы, а военнослужащих ФНА старших возрастов распускать по домам. Кто был моложе 40 лет и имел до двух детей – оставляли на службе, а кто имел по пять-шесть детей – демобилизовывали, даже если он был моложе 30 лет. Остатки боевых подразделений ФНА перевели в Новгород (Великий), где их вскоре включили в Красную армию. Затем их перевели в Петрозаводск, где они составили ядро сформированной к 10 июня 1940 года 71-й стрелковой дивизии РККА (ЛенВО). Остается только добавить, что перед отправкой вглубь России всех бойцов-народоармейцев, оставленных в кадрах РККА, переодели в красноармейскую форму. На этом, собственно, короткая история Финской Народной Армии и закончилась.

Глава IV

Два капитана: поэтическая перекличка советского и финского фронтовых поэтов

Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,

Кому тёмная вода, —

Ни приметы, ни следа…

Эти строки вот уже нескольким поколениям знакомы с детства – глава «Переправа» из поэмы Александра Твардовского «Василий Тёркин», которая до сих пор входит в школьную программу по литературе. Но лишь немногие знают, что изначально она была вовсе не про Великую Отечественную, а про ту, до сих пор во многом неизвестную у нас, «незнаменитую», войну, традиционно именуемую в отечественной историографии Финской, а в Финляндии – Зимней. И слово «финн» только годы спустя в произведении было заменено на более привычный для советского человека образ врага – «фрица»…

Главу «Переправа» будущий главный редактор «оттепельного» «Нового мира» написал под впечатлением неудачной попытки красноармейцев зайти в начале декабря 1939 года в тыл финнам по протоке Кивиниеми озера Суванто-ярви (ныне – оз. Суходольское) на востоке Карельского перешейка.

И увиделось впервые,

Не забудется оно:

Люди тёплые, живые

Шли на дно, на дно, на дно…

Под огнём неразбериха —

Где свои, где кто, где связь?!

Только вскоре стало тихо, —

Переправа сорвалась.

Еще одна попытка форсирования этого водного рубежа, священного для финнов и карелов места (именно здесь, в Сувантоле, по преданию, жил герой «Калевалы» богатырь, волшебник и рунопевец Вяйнямёйнен), была предпринята несколькими километрами восточнее, через другую озерную протоку – реку Тайпалеен-йоки (ныне – р. Бурная).

О тех, одновременно трагических и героических, событиях 6–7 декабря 1939 года образно и ярко напишет их очевидец, коллега Твардовского – поэт и военкор Евгений Долматовский. Его стих «Воспоминание о Тайпалеен-йоки» не столь известен, как «Переправа», поэтому приведем его целиком:

Я много видел рек – и узких, и широких,

Запомнится не каждая река.

Но есть одна река – Тайпалеен-йоки,

Она не широка, не глубока.

А было перейти её труднее,

Чем жизнь прожить. Но нужно перейти!

Когда понтоны навели над нею,

Сплошной огонь открылся на пути,

Но люди шли – сурово, тихо, долго.

И каждый думал: «Я ещё живу».

И волгарям не вспоминалась Волга,

Здесь было только то, что наяву:

Сквозь гром был слышен голос одинокий —

Звал санитара раненый в потоке…

Тяжёлую волну несла в века

Одна, одна Тайпалеен-йоки,

Холодная и быстрая река…

Для освещения сражений с «белофиннами» на Карельском перешейке, помимо кадровых политработников в звании «батальонных комиссаров» (прибл. равное «капитану» или «майору») Твардовского и Долматовского, в распоряжение Ленинградского военного округа большевистский агитпроп направил тогда целую бригаду «красных стихотворцев» – Николая Тихонова, Алексея Суркова, Александра Прокофьева, Василия Лебедева-Кумача, Александра Безыменского…

…На противоположном берегу, на левом фланге «Линии Маннергейма», в рядах финских частей, оборонявших от наступавшей Красной армии водный