«Особый театр» как жизненный путь - Андрей Борисович Афонин

тогда наши стереотипы будут пересмотрены, например, неслышащий человек способен петь и это может быть именно его пение. Когда же мы пытаемся оценить его пение через то, что сейчас признается как норма, мы не в состоянии услышать его. И тогда мы становимся глухими. Нам нужно сознательно отнестись к своим бессознательным эстетическим установкам, чтобы суметь услышать «Иного». Человек с особенностями может нам рассказать о тайне человеческого существа, о том, чего мы не знаем. И мы должны быть ему за это благодарны.

Воспринимая человека с особенностями развития в качестве полноценного партнера в творчестве, мы, как мастера, обязаны прислушиваться к тому, что несет в себе тот или иной человек с особенностями развития, к его особому взгляду на мир, его творческому потенциалу. Режиссер «особого театра» должен создать благоприятную безопасную среду для выражения человеком его аффективных (телесно-эмоциональных) проявлений. Он должен быть готов за любыми проявлениями увидеть индивидуальный акт творчества и работать над тем, чтобы через собственное толкование как специалиста сокровенное универсальное содержание, транслируемое людьми с особенностями развития, было проявлено, явлено и принято доминирующей культурой в качестве необходимой составляющей. Режиссеру «особого театра» необходимо провоцировать творческую спонтанность актера и, принимая ее результат, стимулировать огранку этого результата. Естественно, также осуществляются и оценка результата, и последующая деятельность, направленная на его улучшение. Но возникает вопрос об эстетических критериях: что значит это улучшение? Кто и каким образом судит? Важно понять, что речь идет о прицельной работе над результатом – именно в такой работе и заключается отличие «особого театра» от терапии с помощью театра. Но при этом не все, что человек делает, может и должно становиться произведением искусства, а лишь то, что обладает определенной целостностью, и то, за что человек может нести свою личную ответственность как художник в данной сфере искусства. Процесс критического осмысления и отбора начинается с оценки произведения мастером, но заканчивается в оценке произведения самим художником, который формирует свой критический взгляд на результат творчества как с помощью мастера, так и с помощью коллектива, в том числе включая оценку произведения зрителем.

Режиссер и актер «особого театра» вместе трудятся над созданием новой эстетики, где актеру с особенностями развития отведена роль инициатора форм и новых смыслов, а режиссеру – транслятора их в современной культуре через создание новых произведений искусства. Основная задача режиссера – выйти за рамки привычных эстетических критериев, суметь донести до зрителя другую эстетику, раскрыть новые возможности театральных коммуникаций с их неисчерпаемой и непривычной для зрителя наполненностью.

Режиссура во многом является педагогикой. Режиссер может быть свидетелем открытия актером новых возможностей. Более того, режиссер как заинтересованный зритель стимулирует процесс развития актера. Режиссер в современном конвенциональном театре часто выпускает из виду этот аспект профессии в силу жесткой производственной практики, цеховой этики и собственных профессиональных амбиций. Замысел драматурга, замысел режиссера – все это составляет прокрустово ложе актера. Профессионал учится относиться к этому играючи.

Ребенок или человек с особенностями развития делают вид, что подчиняются замыслу режиссера. Но театр – визуальный вид искусства, в нем все видно, видна и фальшь. С другой стороны, режиссер-педагог может увлечься процессом развития и забыть о зрелищности театрального события. Зрителю важен не только процесс, но и результат развития актера. Зритель должен видеть игровое напряжение, преодолеваемое актером, и это должно его захватывать.

Любое творчество – выражение человеком своего «я» в мире с целью познания мира, себя в нем, его в себе. И это всегда процесс – в смысле процесса жизни и творчества автора.

Каково должно быть содержание «особой» театральной постановки? Если содержание постановки помогает актеру быть в настоящем, то это верное для актера содержание. Тема произведения, которое в финале планируется получить в процессе развития и обучения человека в процессе творчества, складывается из следующих предпосылок:

• интереса и потребности мастера, который за эту тему берется в том или ином виде;

• интересов, потребностей и способностей участников процесса;

• контекста современной культуры и искусства;

• интересов потенциальных зрителей.

Мы предлагаем взаимодействие режиссера с «особым актером» как с субъектом, а значит, они вместе отвечают за результат взаимодействия – произведение театрального искусства.

Режиссер и актер «особого театра» в силу специфической социальной ситуации в России вынуждены жить в тесном социальном и творческом контакте[19]. Эта жизнь также является предметом для творчества. В «особой» театральной деятельности режиссер и актер вместе работают над достижением удовлетворяющего их обоих результата. Причем важен должен быть не только творческий результат, но и результат их человеческой коммуникации. Они переживают взаимную зависимость внутри творческого процесса – ни один не может обойтись без другого. И оба находятся в процессе личностного развития. Существенный аспект деятельности режиссера «особого театра» – научить актера с особенностями развития рефлексивному типу поведения, в том числе на собственном примере. Такого рода творческий процесс содержит в себе и определенные социальную и культурную составляющие, реализация которых дает в результате так называемую реабилитацию. Суть и смысл этой реабилитации – в гармонизации отношений человека с самим собой (достижение максимально возможной для него телесно-аффективной регуляции) и в воссоздании устойчивых связей его с окружающим миром в современном социокультурном контексте.

Кем должен быть режиссер «особого театра»? Это профессионал в театральной сфере и человек, знающий или изучающий особенности тех особенных людей, с которыми он работает. Есть ли такая специализация у нас в театральных вузах? Нет. Почему? Потому что нет статуса «особый театр» в государстве, а значит, нет и финансирования. Есть ли профессиональное пространство диалога у таких специалистов? На общероссийском уровне – это фестивали «Протеатр» и «Нить Ариадны». Но, к сожалению, в силу ряда обстоятельств диалог затруднен и не очень эффективен. Зачем он нужен? Прежде всего, он нужен самим режиссерам для понимания, что они реально делают и как это выглядит! Когда зритель идет в обычный театр, он голосует рублем. В этом случае права актеров защищены обычным Гражданским кодексом, а спектакль идет до тех пор, пока на него есть зрительский спрос. В «особом театре» картина несколько иная. Зритель часто приходит, чтобы поддержать актеров-инвалидов, посмотреть на некое диковинное действо, пожалеть инвалидов или, наоборот, восхититься ими: они тоже что-то могут. И некоторые режиссеры теряют почву под ногами. Они начинают эксплуатировать актеров, как Карабас-Барабас. Актеры-то с особенностями ничего не понимают, им нравится, что с ними занимаются, что им рукоплещут, их родителям последнее особенно нравится: вот их дети «не полные уроды», а даже наоборот! Но к подлинному «особому» творчеству это не имеет никакого отношения. А поскольку критики такого театра еще не выросли, то и происходят на