Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

Ковель с замком (на стыке нынешних Белоруссии и Украины), 10 сел, 4 тыс. десятин земли в Литве и 28 сел на Волыни. Высказываются подозрения, что такой крупный дар Курбский получил за информацию о времени и маршруте движения русского полка под командованием князя П. Шуйского. Эта информация позволила польско-литовскому войску в январе 1564 г. организовать засаду и полностью разгромить русский полк, двигавшийся в походных порядках.

Прибыв в Литву, Курбский сразу же заявил, что считает своим долгом довести до сведения короля о «происках Москвы», которые следует «незамедлительно пресечь». Он выдал литовцам всех ливонских сторонников Москвы, с которыми он сам вел переговоры, и московских агентов в Польше, Литве и Швеции, а также все планы действий, места размещений русских войск, их количество и состав, пути снабжения, сведения об оборонной инфраструктуре России: о крепостях, заставах и т. д. Полякам в результате информации Курбского удалось одержать несколько побед над русскими войсками. Как сообщает историк Р. Г. Скрынников, исследовавший материалы Государственного архива Латвии, король «по совету Курбского натравил на Россию крымских татар, а затем послал свои войска к Полоцку». Курбский как проводник и сам участвовал в этом вторжении. Несколько месяцев спустя с отрядом литовцев он вторично пересек русские рубежи. Как свидетельствуют архивные литовские документы, князь благодаря хорошему знанию местности помог литовскому войску окружить и разгромить русский корпус. Курбский также сдал всю систему обороны южных рубежей России, сообщил, где и как обходить пограничные заставы для внезапных ударов на Русь (поход Девлет-Гирея 1571 г., стоивший России сотен тысяч жизней).

Таким образом, Курбский виновен в гибели сотен тысяч русских воинов и жителей. Легкая победа вскружила княжескую голову. Курбский, мечтая о Ярославском княжестве, настойчиво просил короля дать ему тридцатитысячную армию, с помощью которой обещал захватить Москву.

Если по отношению к нему есть еще некоторые подозрения, — заявлял Курбский, — он согласен, чтобы в походе его приковали цепями к телеге, спереди и сзади окружили стрельцами с заряженными ружьями, чтобы те тотчас же застрелили его, если заметят в нем намеренность к бегству; на этой телеге он будет ехать впереди, руководить, направлять войско и приведет его к цели (к Москве), пусть только войско следует за ним (10). То есть Курбский в Польше выступал уже не как оппонент Ивана IV, а как враг России.

Курбский принимал самое активное участие в очернении царя Ивана Васильевича. В случае избрания Ивана Васильевича польским королем его ожидали либо казнь как изменника, либо бегство на Запад в поисках милостей какого-либо из монархов. И он очень старался, собирая всевозможные слухи о Грозном и сочиняя их сам. В своих сочинениях Курбский «подверг жестоким казням» чуть ли не все княжеские роды. Однако многие из «казненных» по его сообщениям благополучно пережили и Иоанна Васильевича, и самого Курбского.

Участвовать в информационной войне против первого русского царя Курбский начал сразу после бегства в Литву с распространения в Западной Европе и в России так называемых «писем Ивану Грозному» В этих письмах он пытался оправдать свое предательство и обвинял царя в уничтожении опытных русских воевод. Так, например, Курбский пишет: «Какого только зла и каких гонений от тебя не претерпел! И каких бед и напастей на меня не обрушил! И каких грехов и измен не возвел на меня! А всех причиненных тобой различных бед по порядку не могу и исчислить, ибо множество их и горем еще объята душа моя. Но под конец обо всем вместе скажу: всего лишен был и из земли Божьей тобою без вины изгнан. И воздал ты мне злом за добро мое и за любовь мою непримиримой ненавистью. Кровь моя, словно вода, пролитая за тебя, вопиет против тебя перед Богом моим. Бог читает в сердцах: я в уме своем постоянно размышлял, и совесть свою брал в свидетели, и искал, и в мыслях своих оглядывался на себя самого, и не понял, и не нашел — в чем же я перед тобой виноват и согрешил. Полки твои водил и выступал с ними и никакого тебе бесчестия не принес, одни лишь победы пресветлые с помощью ангела Господня одерживал для твоей славы и никогда полков твоих не обратил спиной к чужим полкам, а, напротив, преславно одолевал на похвалу тебе. И все это не один год и не два, а в течение многих лет неустанно и терпеливо трудился в поте лица своего, так что мало мог видеть родителей своих, и с женой своей не бывал, и вдали от отечества своего находился, в самых дальних крепостях твоих против врагов твоих сражался и страдал от телесных мук, которым Господь мой Иисус Христос свидетель; особенно много ран получил от варваров в различных битвах, и все тело мое покрыто ранами. Но тебе, царь, до всего этого и дела нет.

Хотел перечислить по порядку все ратные подвиги мои, которые совершил я во славу твою, но потому не называю <их>, что Бог их <еще> лучше ведает. Он ведь за все это воздаст, и не только за это, но и за чашу воды студеной. И еще, царь, говорю тебе при этом: уже не увидишь лица моего до дня Страшного суда. И не надейся, что буду я молчать обо всем: до последнего дня жизни моей буду беспрестанно со слезами обличать тебя перед безначальной Троицей, в которую я верую, и призываю на помощь херувимского Владыки Мать — надежду мою и заступницу, Владычицу Богородицу, и всех святых, избранников Божьих, и государя моего князя Федора Ростиславича.

Не думай, царь, и не помышляй в заблуждении своем, что мы уже погибли и истреблены тобою без вины и заточены и изгнаны несправедливо. Не радуйся этому, словно похваляясь этим: казненные тобой у престола Господня стоят, взывают об отомщении тебе, заточенные же и несправедливо изгнанные тобой из страны взывают день и ночь к Богу, обличая тебя. Хотя и похваляешься ты постоянно в гордыне своей в этой временной и скоропреходящей жизни, измышляешь на людей христианских мучительнейшие казни, к тому же надругаясь над ангельским образом и попирая его, вместе со вторящими тебе льстецами и товарищами твоих пиров бесовских, единомышленниками твоими боярами, губящими душу твою и тело, которые детьми своими жертвуют, превзойдя в этом жрецов Крона. И обо всем этом здесь кончаю.

А письмо это, слезами омоченное, во гроб с собою прикажу положить, перед тем как идти с тобой на суд Бога моего Иисуса. Аминь».

В настоящее время известны три послания Курбского.

Следует отметить неискренность сочинения Курбского. Заметим, что Карамзин,