Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля вместе с окрестными странами, у которых нет государей и которые лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…» (28). Судя по его автобиографии, а Штаден в ней откровенен, способность к обману он считал достоинством.

Российские историки И. И. Полосин и С. Б. Веселовский называют записки Штадена циничной смесью хвастовства и лжи. Вместе с тем приводимая им информация о состоянии коммуникаций Руси, ее крепостях и персоналиях свидетельствует о том, что эту информацию он собирал несколько лет и она достаточно достоверна. О царе же Штаден писал то, что требовалось его заказчикам. Однако при всем явном стремлении выполнить заказ у него прорываются порой и истинные впечатления и мнения о Руси и ее царе.

В число очернителей России и ее царя Иоанна Васильевича входил также немецкий дворянин Альберт Шлихтинг. Он повторил судьбу Таубе и Крузе. Шлихтинг служил наемником у великого князя Литовского. После овладения русской армией крепостью Озерище (Езерище) в 1564 г. попал в плен и был уведен в Москву. Так как Шлихтинг владел немецким, польским и русским языками, его приняли на службу в качестве слуги и переводчика к Арнольфу — итальянскому врачу Ивана Васильевича. Одновременно Шлихтинг сотрудничал с польской разведкой, сообщая ей «верные сведения о делах неприятельских». Через несколько лет Шлихтинг вернулся в Речь Посполитую и добросовестно отработал уже пропагандистский заказ — стал автором сочинения «Новости из Московии, сообщенные дворянином Альбертом Шлихтингом о жизни и тирании государя Ивана», а затем «Краткого сказания о характере и жестоком правлении Московского тирана Васильевича». В этих сочинениях Шлихтинг далеко превзошел всех своих коллег по антироссийской клевете. Приведем пример его сочинений в отношении новгородских событий: «Тиран не пропускал ни одного рода жестокости при умерщвлении людей и в городе Новгороде он убил их, после предания удивительным терзаниям и мукам, 2770 из более знатных и богатых, не считая лиц низкопоставленных и беспредельного количества черни, которую он уничтожил всю до полного истребления. В Новгородской области было приблизительно сто семьдесят монастырей, все их он ограбил и опустошил, а всех монахов и священников в них перебил». Далее Шлихтинг пишет, что Новгород был разрушен и сожжен. А по дороге из Москвы в Новгород через Клин, Тверь и Торжок опричники Грозного (которых, по словам Шлихтинга, Грозный набирал «из подонков и разбойников») убивали всех встречных, независимо от пола и возраста, а везде, где останавливались на ночь, на следующий день все сжигали, уничтожали и людей, и даже скот. Но тут надо признать, что Шлихтинг не догнал И. Таубе, Э. Крузе, которые «уничтожили» царскими войсками все население и все населенные пункты по маршруту из Москвы в Новгород на 50 миль по обе стороны.

В «благодарность» за доброе к нему отношение в России и в Польше Шлихтинг написал, что все польские пленные с женами и детьми были московитами утоплены в прорубях (Новое известие о времени Ивана Грозного. Изд. АН СССР, 1934). Никакой информации о чем-то подобном ни в русских летописях, ни в иностранных хрониках нет.

Здесь приведены только некоторые вымыслы Шлихтинга. Польские власти оценили заслуги Шлихтинга в информационной войне с Русью и наделили его правом пожизненного пользования селом Приольгково. Отметим, что творения Шлихтинга и в настоящее время издаются в России — как «ценные источники для изучения социально-политической жизни Российского государства» — без оценки их достоверности.

Определенная схожесть в изложении новгородских событий в сочинениях И. Таубе, Э. Крузе и А. Шлихтинга вызывает предположение, что писались они по общей схеме или единой ориентировке. Причем каждый из них писал так, как будто не только был очевидцем, но и стоял рядом с царем и записывал все его высказывания или, по меньшей мере, участвовал во всех приписываемых царю преступлениях.

Отметился изданием антироссийских материалов и итальянец на польской службе Александр Гваньини (1538–1614). Он издал в 1578 г. в Кракове «Записки о Московии», в которых в несколько смягченном варианте (видимо, даже он полагал, что в своих сочинениях Шлихтинг уж слишком перегнул) изложил небылицы Шлихтинга как факты.

Итальянский купец Тедальди пытался опровергнуть русофобские творения Шлихтинга. Он так писал о сочинении Гваньини, пересказывавшего россказни Шлихтинга: «О тех фактах, что написал против Московита и поныне еще живущий веронец Гваньини, он, Тедальди, во время пребывания своего в Московии ничего не видел и не слышал, что им своевременно и было поставлено на вид названному писателю» (28).

Еще больше отличился в своих фантазиях английский дипломат и торговец Джером Горсей (1550–1626), которого принимали в Кремле и в аристократических домах Москвы. Этот представитель страны, которой были предоставлены максимально возможные торговые льготы, пишет о российском народе и русском царе: «Богу было угодно, чтобы этот нечестивый народ, который жил и утопал в глубочайших развратах и вопиющих содомских грехах, потерпел справедливое наказание от тирании такого кровожадного царя». Новгородские события Горсей описывает так: «он ввел в город 30 тысяч татар и 10 тысяч стрельцов. Они без зазрения насиловали женщин и девушек… умерщвляли старых и молодых, сжигали весь их домашний скарб, товары, кладовые с воском, льном, кожами, солью, вином, полотнами, растопленные воск и сало текли по улицам вместе с кровью 700 тысяч мужчин, женщин детей убитых и умерщвленных, реки наполнились кровью живых существ, людей и скота, мертвые тела которых бросались в Волхов, останавливали течение этой реки. Ни у какого историка не упоминается о подобной ужасной резне. После этого погрома город был оставлен разоренным и пустым». Горсей пишет, что было перебито все население по пути в Москву на 50 миль в обе стороны от дороги (Цитируется по изданию: Джером Горсей. Записки о Московии XVI в. Санкт-Петербург. 1909 г.). Возникает впечатление, что Горсей повторяет измышления Таубе и Крузе, изданные ранее его творения. Напомним, что при проведении антисепаратистской операции в Новгороде и задержании сторонников сепаратистов в Москве, Твери, Торжке и Клину погибли менее 1500 человек. Из них по приговору Боярской думы были казнены 126 человек. В задержании сепаратистов и сторонников унии с католической церковью участвовали около 500 опричников, других войск в город не вводилось. Население Новгорода в те годы насчитывало не более 29 тыс. человек. Заметим, что новгородская старшина в «смутное время» присягнула шведскому королю и что за время оккупации Новгорода шведами новгородцев погибло в 4 раза больше, чем при Иване Грозном. Но об этом в Западной Европе умалчивают, ведь там убивали свои, европейцы — шведы, и кого — нечестивый народ.

Горсей красочно описывает зверское уничтожение русским войском пленных и мирных жителей.