Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

истощён.

– Да.

– Несколько драконов временно ослаблены.

– Да.

– Дорога атакована.

– Да.

Терен помолчал.

– Вейрхольм был бы вынужден просить чрезвычайной помощи столицы.

Никто не ответил.

Он сам продолжил:

– И центрального управления поставками.

Вот цель.

Не уничтожить Север.

Сделать так, чтобы Север попросил передать власть.

Терен отодвинулся от стола.

– Именно это я предлагал Совету последние три года.

Каэр посмотрел на него.

– Законно.

– Да.

В голосе Терена впервые появилась настоящая злость.

Не на Каэра.

– Я говорил о законодательном контроле. О независимом аудите. О частичном переводе закупок в центральную систему.

Он посмотрел на бумаги Норрена.

– Не об уничтожении резервов, чтобы потом доказать необходимость собственной реформы.

Лавена спокойно спросила:

– Вы считаете, что политический мотив становится установленным?

– Я считаю, что он становится очевидным.

Северт поправил:

– Это разные вещи.

Терен посмотрел на него.

Несколько секунд.

Потом кивнул.

– Верно.

Вот почему Морвей проигрывал.

Не потому, что все вокруг внезапно стали нашими друзьями.

Потому что даже его политический союзник отказывался превращать убеждение в оправдание преступления.

Седьмая папка оказалась самой скучной.

Финансы.

Я почти обрадовалась.

После магического убийства, зимнего саботажа и наёмников обычные деньги звучали успокаивающе.

Зря.

Северт разложил несколько платежных цепочек.

Не прямые переводы от Морвея Гессу.

Это было бы слишком просто.

Государственные подрядчики.

Дополнительные расходы.

Закрытые административные фонды.

Оплата перевозок.

Материалы, которые получал Илар.

Небольшие суммы, уходившие структурам, через которые затем работал Гесс.

Каждую можно было объяснить.

Вместе они снова возвращались в одну точку.

Ведомство Морвея.

А часть распоряжений требовала уровня допуска, которым Норрен не обладал.

Я почувствовала, как наконец понимаю.

Не «нашли след Морвея».

Мы находили пустое место, которое по форме мог заполнить только очень ограниченный круг людей.

А потом исключали их одного за другим.

Северт назвал должности.

Несколько человек центрального управления имели формальный доступ.

Но в ключевые даты часть отсутствовала.

Часть не имела доступа ко всем необходимым направлениям.

Один человек имел доступ одновременно:

к закрытым военным расходам;

к сведениям о поставках;

к административным материалам дела Лиоры;

к каналам, через которые защищали Илара;

к системе, где работал Норрен.

Эдран Морвей.

Тишина после этого была другой.

Не потому, что появилась одна убийственная улика.

Потому что исчезли разумные способы сделать вид, будто семь разных дорог случайно приходят к одному дому.

Лавена закрыла последнюю папку.

– Теперь пригласите лорда Морвея.

Он вошёл через несколько минут.

Один.

Без охраны.

Пока.

Морвей выглядел так же, как в день приезда.

Спокойно.

Дорого.

Сдержанно.

Только теперь я знала, сколько людей стояло за его аккуратными формулировками.

Элмар.

Лиора.

Погибшие при первой диверсии.

Люди с последнего обоза.

Илар, который сам выбрал стать убийцей, но получил возможность от Морвея.

Норрен, который хотел повышение.

Гесс, который хотел денег.

Наёмники, которые хотели лёгкую добычу.

Морвей умел использовать разные человеческие слабости.

Наверное, в этом и была его настоящая сила.

Он сел.

Посмотрел на папки.

– Полагаю, комиссия закончила предварительное изучение.

– Да, – сказала Лавена.

– И?

Никакого страха.

Может, хорошо скрывал.

Может, ещё считал, что выйдет.

Лавена начала с Норрена.

Потом Гесс.

Илар.

Тихая соль.

Саботаж.

Финансы.

Не обвинительный монолог.

Перечень.

Морвей слушал.

Когда она закончила, некоторое время молчал.

Потом сказал:

– Это всё?

Я ожидала чего угодно.

Не этого.

Лавена не изменилась.

– Для предварительного решения достаточно.

Морвей слегка усмехнулся.

– Для решения против члена Совета короны?

– Для временного задержания до высшего разбирательства.

Он посмотрел на Терена.

Не на Каэра.

Вот кто был ему нужен.

Политический союзник.

– Терен.

Дорн не отвёл глаз.

– Что?

– Вы прекрасно понимаете, что здесь происходит.

– Понимаю.

– Вейран использует провал собственного управления, чтобы ударить по центральной системе.

Каэр даже не шевельнулся.

Терен сказал:

– Нет.

Одно слово.

Морвей чуть нахмурился.

– Нет?

– Я по-прежнему считаю, что система снабжения Севера нуждается в более сильном контроле короны.

Каэр посмотрел.

Терен продолжил:

– И буду отстаивать это после суда.

Морвей расслабился на долю секунды.

Рано.

– Но если вы устроили саботаж, чтобы доказать мою политическую позицию, она не станет от этого вашей защитой.

Тишина.

Я запомнила эту фразу.

Не потому, что красивая.

Потому что взрослая.

Можно быть согласным с человеком в одном и отправить его под суд за другое.

Морвей медленно повернулся к Лавене.

– В таком случае рассмотрим ваши доказательства.

– Мы их уже рассмотрели.

– Нет. Вы рассмотрели чужие рассказы.

Первый удар.

Спокойный.

Очень в его стиле.

– Гесс Арн вор.

– Да.

– Чтобы уменьшить наказание, он назвал государственного служащего.

– Да.

– Норрен Вальт преступник, пойманный при уничтожении документов.

– Да.

– Он обвиняет систему, внутри которой сам имел широкие полномочия.

– Да.

– Илар Весс убийца и запрещённый маг, которому необходимо объяснить происхождение собственных преступлений.

– Да.

Лавена соглашалась со всем.

Морвей посмотрел на меня.

– А леди Астен после тяжёлого повреждения памяти внезапно обнаруживает политический заговор, в котором виновен человек, выступавший против её бывшего жениха.

Вот.

Я ждала.

Странно, но не разозлилась.

Раньше бы да.

Теперь поняла.

Ему снова требовалось сделать меня главным доказательством, чтобы потом сломать его.

– Я ничего против вас не доказываю, – сказала я.

Он остановился.

– Простите?

– Мои воспоминания не лежат ни в одной из этих папок.

Я показала на стол.

– Там складские книги. Платежи. Показания. Экспертиза. Ваши служебные каналы. Движение материалов. Действующий саботаж.

– Интерпретированный вами.

– Частично. Потом проверенный другими.

Морвей улыбнулся.

– Очень удобно.

– Невероятно.

Я тоже улыбнулась.

– Именно поэтому меня можно вообще убрать из этой комнаты, и бумаги останутся.

Улыбка исчезла.

Совсем немного.

Вот ошибка Морвея.

Он уничтожил репутацию Лиоры, потому что считал:

если женщина становится недостоверной, исчезает и правда.

Я не просила верить мне.

Я просила измерить склад.

Пересчитать ящик.

Проверить номер.

Открыть реестр.

Сопоставить даты.

Правда научилась жить без моей репутации.

Морвей повернулся к Севарту.

– И что именно связывает меня с зимним саботажем лично?

– Совокупность.

– Это слово часто используют, когда нет одного убедительного доказательства.

– Иногда.

Северт выглядел почти расслабленным.

– А иногда одно доказательство существует только потому, что человеку не хватило ума разделить преступление на части.

Морвей чуть прищурился.

– Вы считаете меня глупцом?

– Нет. Поэтому у нас семь папок.

Даже Терен на секунду закрыл глаза.

Я почти услышала его