История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

секторе, и иногда эта скорость была равна всего 5 километрам в час. В предшествующие десятилетия Австро-Венгрия тратила на вооруженные силы очень мало ресурсов, и в мирное время только каждый 20-й мужчина проходил военную службу. Пренебрежение было налицо.

К концу 1914 года русские захватили бо́льшую часть Галиции и уже подбирались к Кракову. Затем в мае 1915 года Италия декларировала войну, что вынудило Австро-Венгрию отправить армию в Альпы, а летом 1916 года – сильнейшее нападение России, убедившее Румынию присоединиться к войне против Австро-Венгрии. Чтобы противостоять России, австро-венгерская армия полагалась на немецкое подкрепление, которое отозвали с осады Вердена для поддержки союзника. В обмен за их помощь немецкие генералы все больше и больше брали управление австро-венгерской армией на себя, заполняя ее своими офицерами и подчиняя своим стратегическим целям.

Благодаря поддержке немцев Австро-Венгрия восстановила свои войска. Призыв на военную службу коснулся трех миллионов мужчин, включая и тех, кто имел медицинские ограничения – таких определяли в специальные подразделения, вроде венгерского «батальона с больным кишечником». Армейские подразделения были снабжены поездами и полевыми батареями – завод «Шкода» в Пльзене в Богемии производил тяжелые гаубицы «Большая Берта». Австро-венгерские ученые, работающие с Фердинандом Поршем в «Австро-Даймлере», создали шестицилиндровые авиационные двигатели, бронированные автомобили с четырехколесным приводом и первый рабочий вертолет. В воздушном бою у Австро-Венгрии были настоящие асы – например, Годвин Брумовски, имевший 35 подтвержденных побед. Наиболее поразительным достижением Брумовски был полный провал на военном смотре в 1916 году, которое посетил царь, неподалеку от Хотина (сейчас – территория Украины), после чего он застрелил нескольких русских военных, посланных перехватить его. Как ни странно, монокль Брумовски служил не для красоты, а именно для корректировки плохого зрения, а его бипланом был «Альбатрос Б-1», довоенный винтаж [10].

Однако Австро-Венгрию спас другой выдающийся военный. На фотографиях немецкий фельдмаршал Август фон Макензен (1849–1945) всегда запечатлен с экстравагантными усами и оскалом, с гусарским кивером из выдры и огромным бейджем мертвой головы. Несмотря на отталкивающий внешний вид, Макензен в жизни был учтивым и открытым, и он нравился его солдатам, поскольку сам поднялся по карьерной лестнице – рыцарское «фон» он получил в награду за службу, а не в наследство. На протяжении почти четырех лет Макензен служил адъютантом Вильгельма II, и там он усвоил для себя важность протокола, а также научился сглаживать взъерошенные перья. Когда потребовалось пересмотреть австро-венгерскую армию, Макензен стал очевидным выбором, поскольку он как никто другой мог очаровать самодовольных генералов и венгерских офицеров – «любителей устриц» [11].

Весной 1915 года Макензен взял на себя командирование 11-й армией, которая была расположена к востоку от Кракова, как и оперативный контроль над двумя австро-венгерскими армиями. Он быстро расправился с оккупированной русскими Галицией, захватил Львов и стратегический редут Пшемысль. Затем, повернув на север, Макензен и немецкие войска напали на центр русской армии, вынуждая врага отойти на 400 километров на восток. Русские потерпели серьезное поражение – 1 миллион погибших и раненых, еще миллион в плену. Отступая, русские сжигали деревни, из которых выходили, и депортировали более 3 миллионов гражданских в глубь страны, но едва ли предоставляли помощь беженцам, которые голодали либо прямо на дорогах, либо в самодельных шалашах. Немецкие генералы были поражены жестокостью врага по отношению к собственному народу [12].

Макензен не учился в военной академии, так что не проходил «промывание мозгов» и не стал обожателем охвата. Он предпочитал противоположный метод – сосредоточить силы, ударить по одной точке и прорваться вперед с минимальными потерями среди своих. Артиллерия, ведомая самолетами-разведчиками, играла ключевую тактическую роль в плане Макензена – она должна была утомить врага, готовясь к нападению, сначала сильным минометным огнем, затем – выстрелами с настильной траекторией, направленными на бункеры. Русский генерал описал, как ощущалось столкновение с Макензеном:

Немцы проходят через поля боя с градом металла и сметают наши окопы и укрепления, огонь хоронит под собой тех, кто защищает окопы. Немцы тратят металл, мы тратим жизни [13].

После побед в русской Польше немецкие главнокомандующие отправили Макензена на юг, на Балканы, чтобы руководить защитой Австро-Венгрии от Сербии. Там он вынужден был сотрудничать не только с австро-венгерскими генералами, но и с турецкими и болгарскими союзниками Германии. Это было весьма деликатное задание, в той же степени политическое, что и военное, и могло принести огромную стратегическую выгоду. Без помехи в виде Сербии образовалась бы прямая сухопутная связь между Австро-Венгрией и другим союзником Германии – Османской Турцией, вдоль железной дороги, по которой ездил «Восточный экспресс» [14].

Вторжение Макензена в Сербию прогрессировало со скоростью света, начинаясь с выхода из воды у Белграда. Несмотря на достойное сопротивление, город пал 11 октября 1915 года. Шесть недель спустя разбитая сербская армия отошла к горам Албании, и кампания была завершена. Среди сербов пострадало почти 100 тысяч человек, и еще 150 тысяч были взяты в плен. Более того, сербы бросили всю свою артиллерию и 42 локомотива. Суммарно немцы и их союзники потеряли 67 тысяч солдат. Макензен совершил военное чудо – он победил закаленного врага на его же земле, на незнакомой территории менее чем за два месяца. Щедрый Макензен установил в Белграде памятник, посвященный «сербским героям» [15].

По изначальной задумке Макензен должен был отправиться на юг и захватить греческий порт Салоники, но захват Трансильвании Румынией в августе 1916 года заставил пересмотреть приоритеты. Пока немецкая армия вытесняла румын из Трансильвании, «отряд Макензена» продвигался через Болгарию, чтобы захватить восточное побережье Румынии и окружить Бухарест. Макензен въехал в столицу на белом коне 6 декабря 1916 года. Это был его день рождения, имениннику исполнилось 67. После победы Макензена над Румынией немецкая и австро-венгерская армии подчинили себе 500 тысяч квадратных километров вражеской территории вдоль края Центральной Европы, от Риги на Балтийском море до Дунайской дельты.

Немецкие и австро-венгерские войска, вошедшие в русскую Польшу, были поражены встретившей их монотонной бедностью: «Все серое, грязно-серое» (нем. Schmutziggrau), как выразился один солдат. Тем не менее превалировала патерналистская снисходительность. Солдаты считали крестьян простыми, постоянно ходящими в церковь и поющими меланхоличные песни, но умеющими работать руками. Их поразили бани, в особенности потому, что в остальном крестьяне были грязными и болезненными, а тиф был так распространен, что в русской Польше от него погибла 1/5 немецких медиков. Но большинство наблюдателей отмечали не наличие чего-то, а отсутствие: отсутствие дорог, мостов, санитарии, образования. Термин, который они придумали, Unkultur, означал полное отсутствие узнаваемой культуры [16].

Немецкая и австро-венгерская политика оккупации была направлена, в числе прочего,