Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Валюта: Крайне нестабильна. От влажных купюр, на ощупь напоминающих рыбью чешую, до безупречных банковских пачек 5000-х купюр в банковской смазке.

БИОГРАФИЯ (ДАННЫЕ ЗАСЕКРЕЧЕНЫ / ЧАСТИЧНО УТРАЧЕНЫ)

Доступ к полному файлу заблокирован. Ниже приведены обрывочные данные.

Происхождение Алой Сударыни теряется в том же тумане, из которого она выходит. Сама она вскользь упоминала «тысяча восемьсот… кхм, свою молодость».

Ходят слухи, что во время пожара Москвы 1812 года она была одной из тех, кто не тушил город, а с удовольствием жарил на этом огне зефирки (вместе с французскими офицерами).

Она жалуется на «качество современной крови» — мол, одна химия, энергетики и таурин. Это выдает в ней гурмана старой эпохи, когда кровь была густой, экологически чистой и настоянной на дворянской тоске.

Находится ли она в конфронтации с «Расколотой Госпожой» или они пьют чай на одном Садовом кольце — неизвестно. Но Сударыня явно может принадлежать к «Старой Крови», аристократии Изнанки.

Она богата, скучает, обожает театральность и жестокие розыгрыши.

ИНСТРУКЦИИ ПО РАБОТЕ С КЛИЕНТОМ (скрытые, соблюдение Правил не гарантирует выживание)

ПРАВИЛО № 1: СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ, ИДИОТ.

Никогда, ни при каких обстоятельствах не говори ей: «Приходите еще», «Двери всегда открыты», «Заглядывайте в любое время». Она — сущность Приглашенного типа.

Без официального инвайта от лица заведения она не может переступить порог. Скажешь «приходи днем» — она придет днем, и никакие УФ-прожекторы и хлорка тебя не спасут.

ПРАВИЛО № 2: ФЛИРТ — ЭТО ЩИТ, А НЕ ПОВОД РАССЛАБЛЯТЬСЯ.

Она любит, когда ей хамят вежливо и с огоньком. Если начнешь перед ней плакать, трястись или молить о пощаде — она потеряет к тебе интерес и просто откусит лицо от скуки (см. судьбу стажера № 14).

Шути. Делай комплименты. Включай сервис «5 звезд». Пока ты ее развлекаешь, ты живешь.

ПРАВИЛО № 3: БЮРОКРАТИЯ СИЛЬНЕЕ МАГИИ.

Если она припирает тебя к стенке (буквально), ссылайся на СанПиН, Трудовой Кодекс, Роспотребнадзор и накладные. Старые Сущности живут по древним Договорам, поэтому парадоксальным образом уважают современную юридическую казуистику.

Она не боится креста и чеснока, но формулировка «Я не имею права передавать товар без штрих-кода, это удержание из зарплаты» вводит ее в легкий ступор. Пользуйся этим окном, чтобы выдохнуть.

[Комментарий Зама по Безопасности (Котя): ]

«Мяу. (Перевод: Она пахнет как очень, очень большая и злая собака, которая нажралась просроченной валерьянки. Я в такие смены предпочитаю спать пузом кверху. Выживай сам, двуногий, тебе за это платят)».

[Комментарий неучтенного упыря (Толян): ]

«Слышь, Денчик. Баба — огонь! Я б с такой на дискач в девяносто пятом сходил. Подумаешь, зубов много! Зато как улыбается! Ты, главное, пальцы ей в рот не клади, а остальное стерпится. И вообще, че ты ломаешься? Она ж сама сказала: ресторан, она платит! Где твоя коммерческая жилка, студент⁈»

Глава 25

Сухомятка на пустой желудок плохо сказывается на цвете лица

«Не бойся, больно не будет».

Пока мои губы растягивались в дежурной улыбке, память лихорадочно листала сегодняшний свод временных правил. И нашла. Пункт третий, в самом низу, набранный большими буквами.

«Если Гость говорит „Не бойся, больно не будет“ — СМЕРТЬ».

Просто «СМЕРТЬ». Без расшифровки и сносок. Нет даже звездочки с пояснением мелким шрифтом.

И вот как это понимать? Смерть автоматическая, по факту впуска в магаз, и я уже труп с отсрочкой исполнения? Или это маркировка гостя, мол, перед тобой смертельно опасная тварь, действуй по обстановке?

Директор, сука, как обычно, сэкономил на технической документации.

Выяснять предстояло опытным путем. Мой любимый метод. Особенно когда экспериментальный образец — это я сам.

— Регламент, госпожа, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дал петуха. — Без проверки не имею права. Удержание из зарплаты, материальная ответственность, Роспотребнадзор не дремлет.

— Ах, эти твои бумажки, — она закатила глаза, но спорить не стала. — Ну хорошо. Развлекай меня, бюрократ.

Проверку она прошла играючи. Подышала на стекло: конденсат обычный, мутный, без изморози. Поморгала: горизонтально, с ленцой, как кошка на солнце. Ноги о коврик вытерла ровно два раза, элегантно, будто исполняла па из старинного танца. Лоб под алым капюшоном был чист и гладок, никаких третьих глаз, только идеальная кожа, за которую любой косметолог продал бы душу с доплатой.

Формально не подкопаешься. Я щелкнул засовами и отступил, пропуская ее внутрь.

Многозубая вплыла в зал вместе с волной духов, под которыми, как всегда, свербила старая медь и ржавчина. Огляделась хозяйским взглядом.

Пора было отрабатывать легенду.

— Госпожа, у меня плохие новости, — я скорбно сложил руки. — Розыгрыш пошел не по плану. Ваш друг… он выпил квас и почувствовал себя нехорошо. Совсем нехорошо. Я пытался помочь, но… — я кивнул на тело в зеленом плаще между стеллажами. — Надо бы скорую вызвать. По-хорошему.

Для убедительности я достал телефон и начал тыкать в цифры…

Ее ладонь легла на мою руку. Холодная, как мрамор в ноябре.

— Никаких скорых, мой хороший.

Она даже не смотрела на меня. Взглядом сверлила Рейвера, не отрываясь, и янтарные глаза медленно плавились изнутри.

— Напротив. Все пошло по плану. Очень… очень даже по плану.

Снежок в углу поднял голову. Уши встали торчком, человеческие глаза следили за гостьей внимательно, как охранник за подозрительным посетителем в ювелирном. Многозубая скользнула по псу быстрым взглядом, оценила габариты и потеряла интерес. Видимо, по ее классификации адская гончая размером с диван проходила как «милый питомец».

Котя дрых под боком у Снежка, задрав все четыре лапы вверх и демонстрируя миру свои пушисто-стальные шары. Мой зам по безопасности в очередной раз выбрал стратегию «выживай сам, двуногий, тебе за это платят».

Многозубая подошла к телу. Остановилась. Несколько секунд стояла неподвижно, глядя сверху вниз на серое лицо с разноцветными глазами.

А потом ее прорвало.

— МРАЗЬ! — она пнула тело носком сапога. — Тварь! Гнида четырехпалая!

Многозубка плюнула на него, забыв про всё уважение к мертвым.

— Госпожа, может, не надо…

— ПАДАЛЬ! — второй пинок вышел сильнее. — Сколько лет! Сколько лет я ждала, ты, ничтожество! Думал, бегать вечно будешь⁈ Думал, перчатки нацепил, и все забыто⁈

— Госпожа, у нас тут все-таки торговый зал, санитарные нормы…

Меня не слушали. Она лупила тело со всей своей нечеловеческой силы, выплескивая ненависть, копившуюся, судя по всему, не первое десятилетие. Слова она при этом использовала такие, что Толик за прилавком