История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

старт ЕГАИС и пестициды. Вторая волна инвестиций: миры виноделов и новый закон. Крымский импульс: больше малых виноделен. Главные люди вина: логика и внутреннее устройство современной виноторговли.

«Виноделы клянутся, что рецепт и технология… ничем не отличаются»

Лет 25 назад в самом центре Москвы, а иногда и на самой Красной площади можно было увидеть шикарный роллс-ройс с рекламой алкогольного бренда Malesan – William Pitters на бортах. Одноименная фирма «Малезан – Вильям Питтерс» входила в топ-3 крупнейших виноторговцев России начала 2000-х, контролируя больше 10 % рынка. Компания торговала самым разным алкоголем – от виски и дешевого вина из Южной Франции до престижного Бордо. Ее владельцем был основатель международной корпорации Бернар Магре. Личность в мировой виноторговле легендарная: человек из низов, не имевший родственных связей в мире вин, он еще в молодости создал две бюджетные алкогольные марки, покорившие сердца французских покупателей. С тех пор Магре скупил немало аристократических винных поместий, стал мультимиллионером, но сохранил широту взглядов и внимание к новым рынкам. Вина под марками Магре производились в Аргентине и Японии, в Марокко и Чили, а также по всей Южной Европе. Когда в России случился кризис 1998–1999 годов, племяннику Магре – Сирилу Неккеру, управлявшему российской частью бизнеса, было дано поручение изучить вопрос производства вина в России.

Надо отметить, что идея розлива в России зарубежных алкогольных брендов, а также иностранных виноматериалов в тот момент была популярной – к этому подталкивал валютный курс. На Московском межреспубликанском винодельческом заводе разливались пробные партии хересного бренди группы Osborne. Дочерняя компания испанской Bodegas Valdepablo производила в Ленинградской области не только дешевый вермут Salvatore, знакомый не одному поколению питерского студенчества, но и вино, привозимое «балком» – в специальных емкостях из Чили и Аргентины.

На российско-люксембургское предприятие «Национальный винный терминал», построенное за 4 миллиона долларов в городе Выборг, приходил «балк» из Южной Америки, Испании, Австралии и Франции. С терминала вино по трубам перекачивалось в построенный неподалеку винзавод «Малета», где происходил его розлив по бутылкам. Как писала газета «Деловой Петербург», «Виноделы клянутся, что рецепт и технология изготовления ничем не отличаются от тех, что применяются в европейских винодельческих краях». Еще более крупное производство вина, в которое было вложено порядка 6 миллионов долларов, создала в подмосковном Клину корпорация Castel Group, поставляя вино для розлива из Франции.

Проектов и бизнес-планов в первой половине 2000-х годов, пока российский рынок рос как на дрожжах, было много, но Malesan, пожалуй, первым пришла идея попробовать развить производство вина непосредственно в России. В начале 2000-х Сирил Неккер отправился на юг страны, чтобы купить виноградники и попробовать запустить производство «шипучих вин» в районе Анапы. Проектов рассматривалось немало, но многие из них упирались либо в высокую стоимость реконструкции, либо в плохое состояние виноградников. Бизнес-план не был признан перспективным. Сирил Неккер в итоге уехал на родину, российский бизнес был продан группе Castel. Тогда решение казалось неочевидным, но сейчас, почти через четверть века, удивительно прозорливой выглядит оценка господина Магре.

«Российский рынок вина, безусловно, перспективен, но не стоит строить иллюзий по поводу присутствия на нем французских вин. Традиция потребления вин из государств бывшего СССР очень сильна», – рассказывал винный магнат журналу «Компания».

В течение многих следующих лет Франция из безусловного лидера российского рынка импорта будет постепенно превращаться сначала «в страну из первой пятерки», потом «из десятки» поставщиков, сохраняя позиции в топовой части рынка, но теряя широкий спрос. Причин для этого было много, и не последнюю роль в этом сыграли сами французские поставщики, постепенно уступавшие другим странам (и не только в России). Но в развитии российского виноделия французы внесли существенный вклад.

«Работа шла круглосуточно, риск был сумасшедший…»

Сирил Неккер не просто так поехал именно в Краснодарский край. На тот момент в регионе новый молодой губернатор – Александр Ткачев. Он полон идей и планов развития виноделия на Кубани, куда после 1999 года потянулись инвесторы. Нельзя сказать, что и федеральные власти в конце 1990-х совсем бросили виноградарство. Накануне кризиса 1998 года в федеральный закон «О бюджете» был включен пункт о направлении 50 % акциза за произведенное вино не в казну, а на развитие виноградников агрофирм и предприятий Дагестана, Северной Осетии, Адыгеи, Краснодарского и Ставропольского краев и Ростовской области. Чтобы эти суммы не ушли в неизвестном направлении, в собственность государства передавалась часть акций предприятий, которые могли быть проданы или возвращены в хозяйство через пять лет после получения такой субсидии. Очевидно, таким способом планировалось контролировать, как потрачены деньги, за пять лет виноградник должен был вырасти.

Наиболее активно этой программой пользовались как раз на Кубани. Кроме того, средства выделяли и местные власти. Например, в 2001 году Краснодарский край вложил в восстановление виноградников 120 миллионов рублей – в четыре раза больше, чем поступило из федерального бюджета. Можно сказать, что здесь впервые удалось остановить процесс падения площадей виноградников, и дальше площади виноградных насаждений будут только расти, тогда как вся Россия «нащупает дно» в посадках винограда – 61,5 тысячи гектаров только к 2006 году (это в три с половиной раза меньше, чем на пике – в РСФСР).

Список компаний, вкладывавшихся в кубанские виноградники того времени, впечатляет и сейчас. В южных регионах их покупали и закладывали сырьевые и металлургические гиганты – «Русский уголь», структуры «Газпрома», холдинг «Ариант». Другие, как бы сейчас сказали, «сырьевые инвесторы» вкладывались в винсовхоз «Джемете» и «Агрофирму Мысхако». Банк Москвы выкупил агрофирму «Мирный» и винодельческую компанию «Мильстрим» на Тамани. Первые инвесторы идут в кубанское виноградарство с чисто утилитарными целями – все импортное стало дороже, спрос на вино после кризиса восстанавливается, нужно собственное недорогое сырье.

Виноградники в Севастополе 2020-е годы

Лучше всего для этих целей подходил Таманский полуостров. Равнинная местность, на которой проще организовать работу техники, уменьшить объем ручного труда, климат и почвы подходили для получения высоких урожаев винограда – это было главное требование для рентабельности такого производства. Что касается технологий переработки винограда, большую часть нужно было выстраивать заново, винзаводы были оснащены оборудованием 30-летней давности, устаревшим морально и технически. Одним из первых – в 1999 году – виноградники агрофирмы «Победа» выкупил пивоваренный холдинг «Очаково», заново построив винзавод с современным европейским оборудованием и в несколько этапов заложив около 1,5 тысячи гектаров виноградников. В регионе не только закладываются новые, но и корчуются старые виноградники – под индустриальный процесс и уборку урожая виноградным комбайном. Новые винодельни строятся тоже масштабно – с емкостями на сотни тысяч литров. На крупных проектах их монтируют прямо на месте – практически в поле работают сварщики, собирая гигантские танки из нержавеющей стали. Тогда же появляется и первое в современной России собственное производство винодельческого оборудования.