Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

Она встретилась взглядом с незнакомкой и заметила, что та очень бледна, как настоящая римская аристократка. И при этом назвала загорелую Миррину госпожой? Кожа на лице женщины в тёмном плаще была совсем белая и в каких-то разводах, будто свинцовые белила попались скверного приготовления. Точно аристократка? Той бы рабыни щёки румянами натёрли, но у этой дамы ничего такого на лице не имелось.

Да и повела она себя, как больше услужливой рабыне пристало. Сама, как видно машинально, смахнула пальцами кровь девушки. Проступила новая капля. В руке незнакомки появился кусочек льна, она промокнула им ранку. Кровь свернулась.

— Беда от вас, женщин, — проворчал Главк, — вечно суетитесь и от суеты вашей, одни неприятности.

Он смахнул осколки стекла с прилавка себе в ладонь. Незнакомка положила на стол несколько серебряных монет.

— Это моя вина, хозяин. Вот, за разбитый флакон.

Главк удивлённо смотрел на деньги. Немалые.

— Наверное, надо отдать прекрасной госпоже духи, за которые она заплатила, — раздалось из-под покрывала.

Главк, словно во сне, выдал Миррине новый флакон. Смёл с прилавка монеты и повернулся к незнакомке.

А та уже стояла в дверях. Задержалась, обернулась. Снова встретилась взглядом с Мирриной.

Улыбнулась.

И облизала свои пальцы.

Миррина вздрогнула. Незнакомка убежала.

Девушка вышла из лавки и отправилась домой.

Едва она переступила порог, как почувствовала головокружение. Ноги подкосились от слабости. Девушка едва смогла доковылять до своей комнаты. Легла на кровать без сил.

Она смотрела в потолок. Мысли все куда-то разбежались. В груди пустота. Потом её начал бить озноб, она пыталась укрыться, но не было сил дотянуться до покрывала. Становилось всё жарче, будто её ошпарили кипятком.

Софроники не было дома, а кухарка Трифена и привратник Гениох не имели привычки заглядывать в её комнату.

Миррина даже успела испугаться, что сейчас умрёт и никто об этом не узнает.

Но ближе к вечеру девушке стало немного легче. Она смогла встать с постели и направилась к выходу из дома.

В атрии заметила, что дверь в таблиний приоткрыта, значит, патронесса вернулась. Но к ней Миррина заходить и расстраивать своей внезапной болезнью не стала

Ей надо было срочно увидеть одного человека.

Уже смеркалось, когда она добралась до инсулы Афанасия.

Посетители термополия к тому времени разошлись. Здесь была не весёлая портовая забегаловка, кутежей до ночи никто не устраивал.

В термополии оставался только хозяин и его постояльцы. Диоген коротал время до позднего ужина, беседовал с Афанасием. Рядом с ними на табурете дремал Ксенофонт.

— Ты так славно умеешь говорить, объяснять и спорить, вот бы и мне так, — восхищался Афанасий, — но я у риторов не обучался, мы люди простые.

— Я тоже так, урывками. Немножко дома, на Самосе. Ещё чуть-чуть в Эфесе. А потом легион, не до красноречия там. Бери больше, неси дальше, здесь копай, там таскай, коли столб, потом варваров. А всё свободное время хотелось спать. Одичал я там. Сейчас вот оживаю.

— А дорого брали риторы?

— Немало. Поначалу отец деньги давал. Но потом сказал: «Всё». Дела пошли не очень. Пришлось самому крутиться. К Юлию Цельсу пробился, чтобы книги безвозбранно читать. Переписал ему столько папирусов, что ни один раб бы не осилил. Оно понятно, раба бить надо, чтобы усердствовал, а у меня иной стимул!

Он важно ткнул пальцем в потолок.

Если бы Миррина услышала его слова раньше, стала бы ругаться. Это кого там надо бить?! Уж она-то себя ленивицей не считала.

Но сейчас девушка на эти слова вообще не обратила внимания.

— В нашей-то семье больших денег отродясь не имелось, — вздохнул Афанасий, — вернее, были. Раньше. Но как начала родственница моя людям помогать, уж не до риторов стало. А мне так хотелось бы убедить иной раз человека, который со мной не согласен. Только где такие слова найти, как складно говорить? Это большое искусство!

— Да пустое это дело, софистика, — небрежно заявил Диоген, — в речах главное смысл, а когда его нет, риторические приёмы подобны дребезжанию пустого горшка. Иной раз даже философию Платона можно объяснить самыми простыми словами, и смысл от этого не потеряется. А бывает, полную бессмыслицу закрутят так, что все стоят, разинув рты, и слушают!

Ксенофонт вдруг встрепенулся и мяукнул. Каким-то жалобным голосом. Афанасий почесал кота за ухом, но тому это не понравилось. Он соскочил на пол и направился к выходу.

Только тогда Диоген и Афанасий обернулись и увидели стоящую на пороге Миррину. Выглядела она растерянной, причёска растрепалась, глаза лихорадочно блестели.

Она сделала два шага вперёд. Кот внезапно зашипел, отпрыгнул и выгнул спину дугой.

— Чего это с ним? — пробормотал Афанасий.

— Солнце! Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Диоген, — ты ко мне пришла?

— К тебе, — ответила Миррина после недолгого молчания, — Софроника просила тебя завтра пораньше открыть лавку, и закрыть её тоже раньше.

— Хорошо, — согласился Диоген.

Завтра они собирались снова провести вечер вместе, на сей раз не скрываясь от Софроники. Она решила им помочь? Очень любезно с её стороны.

— Заходи, посидишь с нами, — предложил девушке Диоген.

Миррина переступила порог и присела возле стола. Афанасий налил ей сильно разбавленного вина, предложил кусок сладкого пирога. Но Миррина к нему не притронулась, сидела как-то смущённо, будто не в своей тарелке.

— Ты ешь, не стесняйся, — решил подбодрить её хозяин.

— Да уж, что как не родная? — добавил Луций.

Миррина попробовала пирог. Вокруг неё крутился Ксенофонт. Кот как-то странно урчал, не похоже на добродушное мурлыканье. Скорее, с угрозой.

Диоген этого не заметил, а Афанасий нахмурился.

Кот вцепился зубами в ремешок сандалии девушки. Она вскрикнула.

Диоген заглянул под стол, хохотнул:

— Чего это он на тебя рассердился? Не узнал? Ты месяц сюда не приходила, отвык может и думает, что чужая?

Миррина поджала ноги под себя, от кота спасла. Её глаза странно бегали. Диоген решил, что она пришла к нему, но стесняется Афанасия и потому помалкивает. Он принялся обдумывать предлог, чтобы остаться с девушкой наедине и увести её в свою комнату.

Только не успел. В термополий спустились Дарса и Палемон.

Помощник доктора приветственно махнул Диогену и хозяину и направился к выходу.

— Ты куда на ночь глядя? — спросил пекарь.

— С Калвентием сговаривались пошептаться. Кое о чём.

Он вышел на