Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

Алексиевич объясняла, что ее цель состоит в том, чтобы в каждом отдельном человеке разглядеть «вечного человека. Дрожание вечности». И, только исследуя прозаические чудеса, скрытые на виду, возможно «дойти до тайны жизни»[1445].

11. Что все это не означает? Проблема счастья

Никому и никому не весело вам, мученикам честолюбия, денег, утонченного разврата и пустой фланерской жизни.

Алексей Писемский. Тысяча душ[1446]

Есть ли у жизни смысл или это просто череда проклятых событий? Если смысл есть, то в чем он заключается? Почему люди не могут прийти к единому заключению по этому поводу? Можно ли ответить на этот вопрос словами или же смысл познается исключительно на личном опыте? Эти вопросы задавали авторы множества русских романов и повестей. Без них русская литература была бы невозможна.

Литературные герои и героини посвящают свою жизнь поиску ответа. Не найдя его, они могут впасть в отчаяние или покончить с собой. Прежде чем застрелиться, Свидригайлов из романа «Преступление и наказание» размышляет о том, что́ если иной мир существует, он, должно быть, такой же бессмысленный и ничтожный, как наш, если не хуже. Возможно, «там одни пауки или что-нибудь в этом роде», думает он. «Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность»[1447].

Свидригайлов старается прогнать экзистенциальный ужас распутством. «На одну только анатомию теперь и надеюсь»[1448], – рассуждает он, как Федор Павлович Карамазов и персонаж «Бесов» Ставрогин. В начале романа Ставрогин уже испробовал несколько теорий, обещающих смысл, и отбросил их. От пустоты он пытается скрыться за возмутительными шутками. И только один персонаж романа, жестокий Петр Степанович, понимает, что за магнетическим обаянием и холодной привлекательностью Ставрогина скрывается пустота.

Стремление Толстого найти смысл стало образцовым. Никто не описывал экзистенциального отчаяния и ощущения бессмысленности лучше, чем он в своей автобиографии «Исповедь» и в последней части «Анны Карениной», где Левин переживает то же, что пережил сам Толстой. И автор, и герой потрясены мыслью, что смерть вскоре уничтожит все то, чего они достигли. Понимая, что ничто не имеет значения, они перестают чего-либо желать и делают это лишь по старой привычке, которая становится все слабее. «Сделалось то, что я, здоровый, счастливый человек, почувствовал, что я не могу более жить, – объяснял Толстой. – Нельзя сказать, чтобы я хотел убить себя. Сила, которая влекла меня к самоубийству, была сильнее, полнее, общее хотения, желания. Это была сила, подобная прежнему стремлению жизни, только в обратном отношении»[1449]. Как и сам Толстой, Левин старается обмануть свое стремление к смерти. Оба они прячут веревку, чтобы не впасть в искушение и не повеситься, и оба не выходят из дома с ружьем, «чтобы не застрелиться»[1450].

Толстой и многие его герои неутомимо ищут смысл и порой находят его. Следуя его примеру, русские писатели последующих десятилетий также описывают поиски смысла. Софья Львовна, героиня рассказа Чехова «Володя большой и Володя маленький», восхищается своей названой сестрой Ольгой, монахиней, потому что та, по-видимому, нашла смысл жизни. «Оля теперь спасена, она решила для себя все вопросы, – говорит героиня сама себе. – Если Оля сию минуту увидит свою смерть, то ей будет не страшно. … Она уже решила для себя вопрос жизни». Но существует ли иной способ решить этот вопрос без ухода в монастырь? – задается вопросом Софья Львовна. И что, если «бога нет? Тогда пропала ее жизнь. То есть как пропала? Почему пропала?»[1451]

И тогда мы задаемся вопросом: может ли чей-то смысл жизни оказаться ошибочным? И может ли человек жить осмысленной жизнью, не зная, что это такое?

Негативные откровения

В «Войне и мире» князь Андрей неоднократно открывает для себя то, что смыслом жизни не является. Он стремится преуспеть в чем-то по-настоящему значительном, но то и дело меняет мнение относительно того, что это может быть. В начале романа Андрей осознает тщетность своего активного стремления к общественному успеху. Женившись на лучшей женщине своего круга, он обнаруживает, что она поверхностна. Ее пошлые мысли и смех над глупыми сплетнями раздражают его, и Толстой дает читателям возможность понять, насколько неприятна ему ее болтовня. Когда Пьер спрашивает его, зачем он идет на войну, Андрей отвечает: «Потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!»[1452]

Андрей нашел новый идеал, славу и нового героя, Наполеона. Стремясь стать Наполеоном, который победит самого Наполеона, он гордится тем, что обладает чертами характера, которые позволили французскому императору многого добиться: умом, волей и смелостью. Он верит в науку войны и овладевает ею в совершенстве. События показывают, что он достаточно смел, чтобы не отступить под градом пуль, в то время как остальные в панике спасаются бегством.

Подражая Наполеону, Андрей ждет своего «Тулона» (место, где произошел первый триумф Наполеона). Накануне сражения при Аустерлице он фантазирует о том, как спасет русскую армию. Для него, как и для героев «Илиады», на которую часто ссылается автор «Войны и мира», в жизни нет ничего более значительного, чем слава. Андрей похож на эпического героя, перенесенного в реалистический роман, вроде жанрового беглеца[1453]. В эпосах трансцендентная ценность славы является чем-то само собой разумеющимся, но в романе она, как и другие идеалы, находится под вопросом и проверяется опытным путем.

По сравнению со славой смерть не имеет значения. Андрей говорит себе:

«Но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то я ведь не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и ни неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать …. И все-таки я люблю и дорожу только торжеством