Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

современностью и Холокостом, Зигмунт Бауман[1530], пожалуй, наиболее убедительно это аргументировал, связав нацистские зверства с современными метанарративами (прогресса, рациональности, расы), централизованным политическим контролем, технологиями смерти, рациональным проектированием и проектом социальной инженерии, а также бюрократической эффективностью. Однако эта ассоциация между современностью и геноцидом не так часто применяется к другим геноцидам, в том числе связанным с колониализмом[1531]. Здесь полезно вернуться к упомянутой выше концептуальной триаде: дикари, подданные и суверены.

Дикари

На пороге современности эпоха Великих географических открытий поставила перед европейцами ключевую проблему. Европейцы сталкивались с «другими» в таких местах, как Ближний Восток и Индия, с открытием новых земель европейцы увидели и новые народы, которые раздвинули границы ранее существовавших представлений[1532]. Были ли они, как и те «другие», с которыми они уже были знакомы, «дегенератами», изгнанными из рая, но все же людьми? Или же они были чем-то совсем другим, ближе к дьяволам и чудовищам?

Движимые стремлением к богатству и новым землям, многие исследователи, в том числе и Колумб, выбрали второй вариант. Если эти существа были недочеловеками, то они не имели права на свои земли и, подобно диким зверям, могли быть убиты без всяких колебаний. Эти существа были животными, от которых нужно было избавиться, тем более что они были препятствием на пути к богатству и славе. История этой трагедии хорошо известна. Миллионы коренных жителей Нового Света погибли от болезней, военного превосходства европейцев или расправ.

Сам Христофор Колумб принимал непосредственное участие в этих геноцидных практиках. Будучи вице-королем Эспаньолы (Гаити и Доминиканской Республики), он руководил программой принудительного обращения в рабство и массовыми убийствами, которые в сочетании с болезнями сократили численность коренного населения таино с 8 миллионов до 100 000 человек к моменту его отъезда в 1500 году[1533]. Согласно миссионеру-активисту Бартоломе де Лас Касасу, испанцы творили с таино всевозможные ужасы – рубили, жарили, сжигали и уничтожали. Когда в ответ на эту жестокость таино пытались защитить себя, ответ испанцев был жестоким и ошеломляющим:

Они врывались в поселения туземцев и убивали всех, кто попадался им на пути, включая маленьких детей, беременных и даже только что родивших женщин. Они рубили их на куски, вспарывая мечами животы, словно это были овцы, загнанные в загон. Они даже заключали пари на то, удастся ли им одним ударом разрубить человека на две части, отсечь голову от тела или выпотрошить его одним ударом своего топора. Они хватали грудных младенцев за ноги, отрывая от груди матерей, и разбивали их головой о скалы… Они убивали всех и вся на своем пути[1534].

За 50 лет племя тайно было стерто с лица земли[1535], и эта картина повторялась во всем Новом Свете. За последующие столетия численность коренных народов по всему миру сократилась, возможно, на 50 миллионов человек – по некоторым оценкам, на 100 миллионов и более – по сравнению с допереселенческим периодом[1536]. Здесь, на заре современности, мы видим ряд процессов, которые будут повторяться в геноцидах на протяжении веков: экспансия западных государств в отдаленные регионы, массовая гибель людей, вызванная жадностью и облегченная новыми технологиями, а также представление жертв как дегуманизированных «других», которые изображаются как бинарная противоположность преступникам.

Трансформация дикарей в (примитивных) подданных

В XVI веке разгорелся спор о существовании новооткрытых «дикарей». Олицетворением двух сторон стали дебаты в Вальядолиде в 1550–1551 годах между испанским капелланом и королевским летописцем Хуаном де Сепульведой и миссионером-активистом отцом Бартоломе де Лас Касасом по поводу законности испанской «войны» против индейцев, причем Сепульведа решительно отстаивал утвердительную позицию, поскольку, как он утверждал, американские индейцы, как и африканцы и другие «животные», по природе своей низшие существа, у которых нет «души», а де Лас Касас опровергал это утверждение, основываясь на своих непосредственных наблюдениях за индейцами[1537]. В конечном итоге де Лас Касас утверждал, что индейцы могут быть спасены и поэтому не должны быть уничтожены.

Оба направления мысли – дикарь как недочеловек и дикарь как «примитивный», но все же человек, а значит, способный к спасению [души] – сохранились во времени, хотя и в разных воплощениях (теперь мы говорим не о спасении, а о «развитии» и «прогрессе»), по-разному узаконивая геноцид. Например, в эпоху Просвещения аргумент о спасении был секуляризован, частично основываясь на принципе психического единства человечества. Учитывая, что «дикари» были людьми и, следовательно, обладали той же «природой», что и «цивилизованные» европейцы, мыслители эпохи Просвещения должны были объяснить их кажущееся иррациональным поведение. Это было сделано с помощью теории стадий, которая ставила «дикарей» на нижнюю ступень иерархии, ведущей к «цивилизации». Связанные с духом эмансипации человека, «цивилизованные» были обязаны помочь этим «детским», «некультурным», «иррациональным» существам «прогрессировать». Будучи человеком, «дикарь» занимал нижнюю позицию в ряду бинарных оппозиций[1538]:

• цивилизованные – дикие;

• рациональные – иррациональные;

• культурные – некультурные;

• прогрессивные – дегенеративные;

• наука – суеверия;

• продвинутые – отсталые;

• развитые – недоразвитые;

• взрослые – похожие на детей;

• сильные – слабые;

• закон – беззаконие;

• знание – невежество.

Эти дискурсы поддерживали колониальную политику, которая, хотя и была направлена в первую очередь на экономическую эксплуатацию и территориальное расширение, могла быть оправдана с точки зрения «бремени белого человека». Колонизаторы должны были помочь превратить дикарей в более цивилизованных подданных. В большинстве случаев колонизаторы создавали сложный «аппарат» для продвижения этого проекта социальной инженерии[1539]. Власть колониального правительства постепенно расширялась, обычно с помощью силы. По мере расширения местных жителей «освобождали» с помощью западного образования, которое прививало им определенный набор ценностей и типов знаний. Эти представления часто принижали и не поощряли, а иногда и прямо объявляли вне закона «дикие» обычаи «первобытных людей». Кроме того, местное население было вовлечено и встроено в капиталистическую систему посредством соблазнов и принуждений, включая налоговую систему, которая вынуждала коренные народы участвовать в наемном труде. Как подданные колониальной администрации, они должны были следовать «цивилизованным» системам «закона» и «правосудия».

В ряде случаев такое использование колониальных сюжетов ассоциировалось с физическим и культурным геноцидом. Во многих случаях, включая массовые убийства в Северной и Южной Америке, местный образ жизни ухудшался (или становился незаконным), а группы людей насильственно выселялись со своих родных земель. Иногда детей забирают из семей и передают новым родителям, которые якобы обеспечат им «лучшую» жизнь. В других случаях идеология «бремени белого человека» работала в тандеме с рассуждениями о неисправимых дикарях, разжигая геноцид. Геноцид многих племен коренных американцев (например, сиу, чероки, оттавы