Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

К слову о Тиауанако: его упоминание в этом мифе тоже не случайно. Ранее мы уже рассказывали, что этот город и после падения самого государства продолжал оставаться значимым паломническим центром. Для инков это был, можно сказать, священный город, наделенный особой сакральностью (здесь напрашивается аналогия с Теотиуаканом в Центральной Мексике, который спустя столетия после своего падения схожим образом почитался ацтеками). Более того, есть все основания полагать, что сами инки были родом из этих мест, поэтому значимое место Тиауанако в их мифологии совершенно логично.

Наконец, обратим внимание на следующий момент. Можно подумать, что упоминание потопа свидетельствует о влиянии библейской Книги Бытия: кто не знает о Ное и его ковчеге? На самом деле представление о потопе вовсе не было изобретением Библии, оно возникло задолго до нее (вероятно, его самое раннее упоминание в письменных источниках – это месопотамский эпос о Гильгамеше), бытовало в разных регионах и зафиксировано в том числе там, где влияния Библии не могло быть. Поэтому идея потопа вполне могла бытовать среди инков и андских народов в целом.

Для наглядности приведем другой миф с участием Виракочи, где влияние христианства очевидно невооруженным глазом. В этом мифе Виракоча описывается как пожилой человек с посохом, длинноволосый, бородатый и в длинной тунике. Он путешествует по высокогорью и попутно творит чудеса. В одном месте он установил большой крест, который нес на плече до вершины горы. Люди с презрением прогнали его прочь. За попытку крестить дочь вождя Виракочу отправили в тюрьму, но его обидчики были превращены в камни, а их ложные идолы уничтожены. В конце концов сам Виракоча ушел за море[12].

В этом мифе куда больше христианского, нежели андского. К последнему, помимо имени персонажа, можно отнести разве что мотив превращения в камни и удаление божества за море (оба мотива довольно универсальны, но надежно фиксируются в традиционных андских представлениях). Кроме того, этот миф имеет аймарское происхождение, то есть сложился к югу от центра империи инков.

Сюда же можно отнести и следующий миф:

«…у великого Виракочи были невидимые слуги, потому что невидимому должны служить невидимые <…> эти слуги были созданы из ничего рукой великого Бога, и некоторые из них остались на его службе, и их назвали Уаминка, верными солдатами и слугами – добрым ангелом <…> Другие воспротивились и стали вражескими предателями, и этих они назвали Чупай, что собственно означает “злой противник.”» [13]

Инкская туника – унку

Перед нами еще одно переосмысление библейского текста в андских реалиях, где рассказывается о сотворении ангелов и демонов – концепции, которая традиционной андской мифологии совершенно чужда.

Другой сохранившийся миф тоже сложен под влиянием христианства, хотя это не столь очевидно. Технически это скорее легенда, поскольку ее главным персонажем является условно историческое лицо – Сапа-Инка Виракоча, который взял себе имя в честь божества. Однажды перед важным сражением, когда Виракоча еще не стал правителем,

«…он прилег в тени скалы, и во сне пред ним предстал бог Виракоча в виде белого человека, бородатого и в длинных одеждах до пят. Бог пожаловался принцу на то, что он, будучи всеобщим владыкой и творцом всего сущего, который создал Небеса, Солнце, Землю и людей и под властью которого находится все в мире, не удостаивается от индейцев должного почитания и чести. Раньше они преклонялись с равным благоговением перед тем, что он им сделал, перед Солнцем, Громом, Землей и перед другими созданными им вещами, которые сами по себе не имеют той силы, которую он им дал. Бог якобы сообщил принцу, что на небе, где он живет, его называют Виракоча-Йячачик, что значит “Всеобщий творец”»[14].

Здесь обращает на себя внимание внешность божества, которая схожа с описанием из предыдущего мифа. Оно явно имеет христианские коннотации: инки не носили бород, а их одежды были довольно короткими (ее основой была туника длиной примерно по колено). Кроме того, на основе этого текста можно рассмотреть некоторые нюансы о функциях Виракочи и особенностях его почитания среди инков. Здесь он однозначно выступает в своей основной функции создателя всего сущего, однако сетует, что его почитают не столь ревностно, как следовало бы. Действительно, куда более значимое место в государственной религии инков занимал культ солнца, которое, по словам Виракочи, тоже было создано им. Учитывая, что фигурирующий в этом мифе Сапа-Инка взял имя этого божества, он надеялся на его особое покровительство и, возможно, усилил его почитание. Впрочем, заметных следов в государственном культе это не оставило.

Вообще исторический контекст этого мифа очень интересен: большинство хронистов относит последующую войну с чанками и победу поколением позже, то есть не к Виракоче, а к Пачакутеку. Вкратце передадим суть: на закате царствования Виракочи инки столкнулись с угрозой завоевания со стороны воинственных чанков. Сам Сапа-Инка и его наследник Инка-Урко отказались от борьбы, запершись в крепости. Однако принц Куси, впоследствии взявший себе имя Пачакутек, возглавил борьбу, одержал героическую победу и стал следующим императором. Эта легенда наполнена многими мифологическими элементами, но нам сейчас важно иное. В контексте всей истории выглядит логичным, что на поздних этапах существования инкской империи культ Виракочи отошел на второй план, поскольку ассоциировавшийся с ним правитель (можно предположить, что и жречество) потерпел поражение. Пачакутек же сделал ставку на культ солнца, который и получил доминирующее положение с царствования этого Сапа-Инки.

Кроме того, существует еще один региональный миф с участием Виракочи, изобилующий многими интересными подробностями. Приведем его краткое содержание. Могущественный Виракоча принял облик бедного и презренного человека (в мифе не рассказывается, зачем он это сделал, но можно предположить, что просто ради развлечения). Он встречает женское божество по имени Кавильяка в облике красивой девушки. Многие искали ее взаимности, но она всем отказывала. Виракоча же прибегнул к хитрости: он превратился в птицу, вложил свое семя в плод лукумы[15] и подбросил его девушке. Ничего не подозревавшая Кавильяка забеременела и родила дочь. Желая узнать, что отец ребенка, она созвала всех божеств, но на ее вопрос об отцовстве никто не ответил утвердительно. Виракоча по-прежнему пребывал презренном облике, поэтому Кавильяка даже не обратилась к нему. Но девочка узнала своего отца, и богиня, ужаснувшись, бросилась прочь вместе с дочерью. Добравшись до моря, они превратились в камень. Виракоча бросился искать их и по дороге расспрашивал разных животных (кондора, пуму, попугая и т. п.): тем, кто сулил ему успех,