Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак

Царёв почти силой разлепляет наши губы.

— И правда, как мёд, — выдыхает он, каждое слово — дыша так, будто его гнала стая

волков.

Но вместо того чтобы ответить ему, я снова дёргаюсь головой ему навстречу и, захватив

нижнюю губу, всасываю в рот.

У меня, кажется, треснули рёбра! С такой силой он сжал меня. И это всего лишь одна

рука!

Как мы опустились на кровать, я не сообразила, а вот то, как ловко он начал меня

раздевать, паническим звоном отдалось в ушах.

«Останови его, Татьяна! Ну что ты смотришь, дурёха? Он сейчас не только твои

неволосатые ноги увидит, но и дорогое бельё!»

— Мне в душ нужно! — срывается с губ, когда с меня быстро исчезает свитер. На что я

получаю только хищный оскал. Это даже уже улыбкой не назовёшь.

— Только баня, крошка, — отвечает Царёв и медленно опускает взгляд по голому телу,

где только сиськи прикрыты тонким кружевом лифчика. — Но я тебе могу пообещать, что

вымою тебя качественно.

Я сглатываю, а Царёв, нависая надо мной, ловко отталкивает одной рукой — и, пока

возвращается в прежнюю позу, успевает стянуть футболку через голову.

Ну за что мне всё это? За что?! ВОТ ЭТО… вылитое из стали тело, на котором сейчас

играет каждая мышца. Широкий разворот плеч. А я думала, что мне ночью показалось.

Каждый мускул можно прощупать от края и до края.

И пока я зависла на этом Царе, он уже раздвинул мои ноги, которые даже не

сопротивлялись! Что за предательское тело? Нельзя же так!

Горячая, шершавая ладонь медленно поползла вниз по животу. Но стоило Царёву коснуться

кромки штанов, как я ухватилась за его руку и выдала то, что мой мозг посчитал самым

оптимальным вариантом:

— Только разок, Царёв. Вот прям на полшишечки, чисто попробовать! А потом каждый по

своим норкам и…

Его рука оказалась сильнее моих двух. Он ловко нырнул под пояс штанов и замер на

гладком лобке.

— Откуда ты такая строптивая? — бархатным голосом произнёс он, приближаясь к моему

лицу.

— И нам нужна защита, Царёв, — пискнула я, вспоминая о том, что у меня‑то как раз и

нет тех самых пресловутых презервативов, которые спасают от всего, чего только

можно.

— Танюша, ты же девственница, — хмыкнул Царёв. — Первый раз должен быть

по‑настоящему.

— Я в определённых местах девственни… — но договорить не успела.

Я бы и ноги сжала! Точнее, попыталась это сделать, но нога Царёва не дала даже

двинуться, а его пальцы уже добрались туда, где горячо, мокро и страшно пульсирует.

Он снова зарычал! Так дико, странно и до дрожи возбуждающе!

Его губы накрывают мою грудь, а зубами он оттягивает лиф вниз, под сиськи. И так

делает с каждой, порыкивая и облизывая каждую. Добирается до сосков и слегка

прикусывает — меня выгибает, а его палец ловко протискивается и ныряет в меня,

что‑то задевая.

— Ой, мамочки! — пищу я, но Царёв не останавливается.

А ещё я отчётливо чувствую, как через ткань его штанов пульсирует член у меня на

бедре.

— Её здесь нет, крошка, — хрипит Царёв, отрывая голову от моих сисек и привлекая

внимание.

Смотрю в его глаза и уже знаю, что пожалею! Пожалею, если не попробую. Но потом —

только бежать! Я себя знаю! Больно будет!

— Здесь только я!

Он растягивает губы в улыбке, от которой я начинаю дрожать. А может, это не от его

губ я дрожу. Но он уже поднимается, садится на колени передо мной и ловко поддевает

штаны, стягивает их по ногам.

Тело гудит, как провод под напряжением. Боже, да я даже не представляю, что сейчас

будет, но понимаю, что остановить нас сможет только…

— Мишенька, сынок! — на весь дом разносится громкий женский голос, и мы застываем,

глядя друг другу в глаза.

Боже, как дышать‑то? Или эта функция у меня получила инфаркт и теперь…

Смотрю на нас — впрочем, как и Царёв — быстро осматриваю нашу позу. Мои штаны спущены

до колен, сиськи на выкате, у него стояк — хоть дрова руби.

А снизу снова доносится:

— Сыночек, ты наверху? У тебя здесь что‑то горело? Может, тебе помочь?

Глава 12

Глава 12

* * *

Дышу, как загнанный лось, пытаюсь понять, что происходит. Точнее, всё точно идёт не

по плану, но я не могу запустить мозг! Слишком много крови убежало в нижнюю часть

моего тела!

А вкус и запах этой крошки‑матрёшки вообще вышибают из меня всё здравомыслие!

Таня начинает возиться подо мной, выдёргивая из моих лап штаны, которые должны были

уже оказаться на полу, а я — в ней. А вместо этого сижу на коленях и зависаю на

шикарных сиськах, которые двигаются в такт движений Танюши.

— Царёв! — шипит Таня, вскакивая, ловко натягивая штанишки на упругую попку, и

хватает меня маленькими ладошками за щёки, пытаясь поднять голову, чтобы заглянуть в

глаза.

А я, сука, как заворожённый, смотрю на два манящих полушария с торчащими пиками

тёмно‑розовых сосочков.

— Сынок, ты что, уснул? — снизу доносится взволнованный голос мамы, который, как

хлыст, ложится промеж лопаток.

— Царёв, зараза! В себя приди! Там… — Таня не договаривает, задыхаясь. А я наконец‑то

поднимаю на неё взгляд и вижу панику и страх.

— Крошка, ты мужиков не испугалась, — начинаю говорить первое, что приходит на ум.

Нехорошо спускаться к маме со стояком! Нужно сначала успокоить Царёва‑младшего! — А

здесь боишься женщины, которая дала жизнь невероятному мне?

— Ой, бля‑а‑а‑а! — тянет Таня. Я чувствую, как она подрагивает. Смотрю, как мурашки

рассыпаются бисером по её коже, и хочу слизать каждую языком!

Она меня убила? Контузила? Или, может, что‑то переключила в голове своей лобовой

атакой?

— Царёв! — умоляюще пищит Таня и опускает взгляд туда, куда я снова смотрю. — Ой!

Отскакивает от меня и, отвернувшись спиной, вероятно, начинает поправлять лифчик. А я

сижу и смотрю на её спину: тонкую талию, переходящую в довольно округлые бёдра,

сочную попу, которая просто невероятна на ощупь.

Пальцы снова начинает покалывать от желания вернуть её на место и закончить всё, что

мы начали. Но слух улавливает робкие шаги по ступенькам.

Поднимаюсь с кровати, хватаю футболку и, чмокнув Танюшу в плечико, иду на выход.

Выхожу из комнаты