Rus Lietuvos. Великое княжество Литовское от рассвета до заката - Андрей Юрьевич Дворниченко

же выяснилось, что Ливония в таком состоянии, что для начала надо её просто присоединить к Литве, а уж потом пытаться защищать. Это и было сделано. Впрочем, положение самой Литвы это не улучшило: средств на ведение войны по-прежнему не хватало, и власть постоянно обращается к «станам» (сословиям) государства с просьбой пополнить казну.

В этих условиях привилегии шляхты только росли, в частности, в области вышеупомянутого административного устройства. Были учреждены земские суды по польскому образцу, о чём давно уже мечтала шляхта. Введение же таких судов вызвало необходимость нового деления территории государства: страна была поделена на судовые поветы. На Виленском сейме 1565–1566 гг. шляхта обратилась с просьбой к господарю, чтобы он разрешил в новых судовых поветах иметь поветовые сеймы. На такие сеймики должна была собираться вся шляхта повета не позже, чем за четыре недели до вального сейма. Это значительно усилило роль и влияние шляхты в государстве. Одновременно было увеличено и количество воеводств, так же как и число военных округов.

С учётом всех этих достаточно серьёзных изменений был пересмотрен и Литовский Статут — в 1566 г. вышла его новая редакция. Вот почему новый Статут отличался от старого не только большим объёмом, но и большей ясностью правовой мысли и системностью. Он гораздо ближе по духу к своим западным родственникам, чем архаичный Статут 1529 г.[49]

В общем, страна для завершения униатского процесса была готова гораздо лучше, чем в предшествующие времена. Однако дело всё равно не обошлось без борьбы между различными группировками знати, достигавшей временами высокого накала. Столкнулись разные модели унии: одна вызрела в головах поляков, а другая — в умах литовско-русской знати. Поляки хотели полной инкорпорации, а знать ВКЛ желала сохранить государственную самостоятельность своей страны. Борьба продолжалась на нескольких сеймах и на самом «спольном сейме», который король назначил в польском городе Люблине. И та, и другая сторона соревновались в острословии и изворотливости ума. Поляки доказывали, что уже Ягайло «подарил Литву Польше». Крупный государственный деятель Литвы Иван Ходкевич отвечал: «Если мы вам подарены, тогда зачем вам нужна уния с нами?» А известный уже нам Радзивилл Рыжий выдвинул принцип свободы народа: «Никто не мог подарить нас кому-либо, ибо мы свободные люди...» Впрочем, «свободными» к этому времени в ВКЛ были уже далеко не все...

Силы Великого княжества и его знати уже были истощены. В 1569 г. была заключена знаменитая Люблинская уния, согласно которой Великое княжество Литовское и корона Польская объединяются в одно государство, составляя одну Речь Посполитую (польская калька с двух знакомых всем слов: res publica[50]). Во главе этого государства стоит король, который избирается шляхтой Польши и Литвы. Рада и сейм становятся общими, печатается общая для всех монета, дипломатическая деятельность ведётся сообща.

И всё-таки Великое княжество сохранило определённую самостоятельность в составе Речи Посполитой, что во многом было связано с правовой неопределённостью и противоречиями самого акта 1569 г. «Люблинская уния не могла закончить историю особой литовской государственности» (А. Е. Пресняков). Его территория, правда, резко сократилась, поскольку Подляшье и украинские земли отошли непосредственно к короне, т. е. Польше. Другими словами, ВКЛ теперь ограничивалось собственно Литвой и белорусскими землями. Но и генеральный сеймик ВКЛ — не просто преддверие общего с поляками сейма, и суд свой отдельный — главный литовский трибунал, и определённая финансовая самостоятельность. А в 1588 г. был принят новый Литовский Статут — третий за столетие!

Для нас важно сделать вывод, что история ВКЛ даёт нам уникальную возможность проследить за эволюцией политического строя восточных славян (и, естественно, литовцев) от ранних политических форм — вождеств и городов-государств (литовцы эту стадию миновали) — через стадию военнослужилой государственности к развитой сословно-аристократической государственности, которая вводит восточных славян в мир западных стран. Такая эволюция обеспечила довольно долгую и плодотворную жизнь в ВКЛ древних славянских общинных традиций, уходящих своими корнями в Киевскую Русь. В то же время славянское влияние, видимо, предопределило и «порог» самостоятельного развития ВКЛ, его стремление опереться на поддержку Польши. Литва взяла в политическом строе славянских городов-государств всё, что могла взять: княжескую власть, боярскую думу и кое-что другое.

Для дальнейшего продвижения по пути прогресса этого было мало. И если в Московском государстве вполне естественным стал монгольский образец политических отношений, то в ВКЛ столь же естественно возобладали западные влияния. Интересно, что евразийский (московский) вариант социально-политической (да и экономической) системы оказался более жизнеспособным и сильным: если бы не объединение с Польшей, Великое княжество могло бы не выдержать противостояния...

7. Общинные традиции

в социальной борьбе, праве

и военном деле

Великого княжества

В унисон с эволюцией политического и социального строя разворачивалась в ВКЛ социальная борьба. Советская историография сделала из социальной борьбы некий культ, видя в истории только так называемую классовую борьбу. Это был, конечно, перегиб. Но надо видеть, что социальная борьба, так же как и военное противостояние различных народов, постоянно сопровождает человеческую историю. Источники по истории древнерусских земель, вошедших в состав ВКЛ, позволяют довольно подробно изучить динамику и характер изменений в социальной борьбе, её эволюцию. Особенно ярко это видно на примере городских общин Верхнего Поднепровья и Подвинья (Полоцк, Витебск, Смоленск). Первоначально здесь идёт борьба внутри городских общин, вполне напоминающая то, что было в Киевской Руси. С течением времени, по мере формирования сословий, ситуация меняется. Это уже не борьба городской общины с конкретным князем (в Киевской Руси не выступали против княжеской власти вообще) и не борьба партий внутри городской общины, а борьба между архаическими сословиями, которые появляются прямо на наших глазах. Великокняжеская власть пытается разными мерами остановить расползание «по швам» городской общины, но это сделать не удаётся, и тогда применяется последняя мера — уже упомянутое магдебургское право. Подобная ситуация может быть хорошо изучена и на примере господарских земель — Подне-провских и Подвинских волостей ВКЛ.

Сила общины и её постепенное угасание видны и в контексте освободительной борьбы в ВКЛ. Как уже отмечалось, народные массы, древнерусские земли (города-государства) играют весьма активную роль в восстании Свидригайло. В этом смысле, кстати, движение Свидригайло вполне сопоставимо с неверно именуемой в советской историографии «феодальной войной» второй четверти XV в., когда Василий Тёмный боролся за власть со своими противниками. В этой войне также ещё активно участвовали рядовые общинники. Мы не очень верим в альтернативность исторического процесса. И правильно делаем! Но вот здесь тот редкий случай, когда можно пофантазировать над тем, что «было бы, если...». Ведь то русское образование, которое избрало своим князем Свидригайло, ещё аккумулировало