Rus Lietuvos. Великое княжество Литовское от рассвета до заката - Андрей Юрьевич Дворниченко

Первоначально эта «элита» выполняет те же функции, что в прежние времена: участвует в делах правления, не очень-то отрываясь от общины. Ситуация меняется на протяжении XV в., когда по мере развития боярского землевладения пути бояр и остального населения расходятся. Именно бояре (русские и литовские) вместе с измельчавшими князьями получают те сословные привилегии, которые под влиянием Польши начинают распространяться в Великом княжестве Литовском. Более того, они получают и польское название — шляхта, а боярами (панцирными и путными) стали называть более мелкое служилое население, которое социально граничило с боярами-слугами. В конце XV–XVI вв. высшую группу знати, в основе которой было старолитовское боярство, называли на польский манер «панами». Главной обязанностью этого сословия была военная служба.

Со временем в отдельную категорию выделяются и жители городов, которых сначала называют «местичами», а позже «мещанами». Они несли службу, которая включала в себя «блюдение» городских укреплений, военные повинности. Под достаточно неопределённое для тех времён понятие «крестьянство», помимо вышеупомянутых панцирных и путных бояр и слуг, подходят ещё люди тяглые и люди данные. И те, и другие были свободны и несли службы на господаря, т. е. великого князя, причём главной их обязанностью было обслуживать господарские дворы и платить налог — дань.

От всех категорий населения отличались рабы, которые назывались, как и в Киевской Руси, челядью и холопами. В литовских землях невольники именовались паробками или койминцами. Помимо рабов, все категории населения были свободны и все несли ту или иную службу в пользу государя. Сословия имели много архаических черт, свидетельствовавших об их недавнем появлении: родовые пережитки, архаика в семейно-брачных отношениях и т. д. Это и понятно: в Киевской Руси никаких сословий не было, да и в древнелитовском обществе они отсутствовали — сословия появляются буквально на глазах исследователя Великого княжества Литовского.

Непосредственно с социальной историей ВКЛ связана проблема возникновения и развития государственной и частной земельной собственности. На протяжении XV в. в ВКЛ формируется государственная (господарская) земельная собственность, которая окончательно оформляется реформами Сигизмунда Августа в 50-е гг. XVI в. В состав её входят земли этнической Литвы и ряд земель Восточной Белоруссии. Крупное частное землевладение формируется также довольно поздно и несёт на себе много «родовых» черт: право родового выкупа, закуп, запродажа и т. д. Магистральным путём формирования земельных владений были княжеские пожалования, хотя нельзя отрицать и путь «снизу», включавший в себя покупку, мену и захват земли.

Передаче населённых и ненаселённых земель предшествовало пожалование кормлений и держаний, как было и в Киевской Руси. Это не только «выбирание доходов», но и форма управления. Материалы Литовской Метрики полнятся сообщениями об этих вне-земельных доходах знати. Такого рода пожалования могли быть отправной точкой и для земельных даров. Власть за службу могла пожаловать землю, а могла соболью шубу или кусок дорогой ткани.

В основе всего в древний период была служба, служебные отношения буквально пронизывают общественную и экономическую жизнь государства. Такую стадию государственности можно назвать архаическим военно-служилым государством. В основе лежит так называемая служебная система, которая давно и плодотворно изучается на материалах Центральной Европы польскими, чешскими и венгерскими историками. Была она и в Киевской Руси, но в условиях непосредственной демократии не получила развития.

В условиях литовского «завоевания» эта система получает стимулы к росту, что отражено даже в летописях. Например, киевляне «вдарили чолом» Гедимину и «поддалися служити ему и присягу на том дали». Также и «переяславляне» и др. Определение «военно-служилое» мне представляется гораздо более предпочтительным, чем применяемые советскими и литовскими историками понятия «ранняя монархия», «военная монархия» и т. д. Дело в том, что монархическая власть может вызреть уже в гораздо более развитом обществе, чем то, которое мы застаём на литовско-русских землях в XIII–XIV вв. Очень интересную историческую параллель даёт нам прусская государственность, которая не только близка литовской, но и фактически переплетается с ней. Установлено, что в той части Пруссии, что была населена не орденскими братьями, а пруссами, сформировалась архаическая теократия. Здесь властвовали жрецы во главе с верховным жрецом Криве. Эта политическая структура была разрушена немецкими завоевателями.

Говоря о военно-служилом государстве, надо отметить простоту государственного аппарата. После отмены в конце XIV в. областных княжений эстафета княжеской власти перешла к воеводам и наместникам. Они обладали значительными прерогативами, но власть их долгое время ограничивалась древнерусскими демократическими традициями. Горожане требовали у великого князя заменить «нелюбого» наместника. Рядом с наместником был тиун, который являлся преемником древнерусского тиуна. Ещё одна должность — городничий, осуществлявший строительство городских укреплений. Хозяйством и таможней ведали ключник и осменик, отдельные поручения выполняли детские.

Центральный аппарат своими корнями уходил в древнерусскую княжескую старину и был слаб. Огромную роль в осуществлении им государственных функций играли, как уже говорилось, всякого рода кормления и держания. Слабость центрального управления с самого начала отличала Великое княжество Литовское от Московского государства, довольно рано пошедшего по пути всемерного укрепления власти. Общегосударственный архив начинает формироваться довольно поздно. «К письменному документу даже до начала XV в. сохранялось скептическое отношение, как к элементу чужеземной культурной традиции», — заметил как-то литовский историк А. Д. Банионис, кстати, сын знаменитого литовского актёра — одного из кумиров моего поколения.

Налоговая система этого архаического государства формировалась под мощным древнерусским воздействием. Основой поборов с населения было «полюдье», живой элемент древнерусской старины. К этому же типу «налогов» относились «стация» и «дар». Очень древними были поборы на слуг князя: ловчее, тивунщина, а также судебные доходы в пользу администрации. В глубь столетий уходили и военные повинности: городовая, «польная сторожа». Правда, ситуация экстерриториальности власти великих князей вызвала появление и прямого налога — «дани». Но кардинально систему меняет развитие крупного иммунизированного землевладения. Оно не только наносит удар по древним повинностям, но и приводит к появлению в начале XVI в. совершенно нового прямого налога — «серебщизны».

Вот тут мы и подошли к очень важному явлению, которое сильно повлияло на государственность в следующий период её истории. Речь идёт о том же иммунизированном землевладении. «Иммунитет» — привилегия, освобождение от тех или иных налогов и повинностей, которое государство даёт какому-либо из субъектов на своей территории. Это важнейший рычаг управления в эпоху Средневековья. Но развитие иммунизированного землевладения имело и другую сторону — оно разрушало прежние архаические структуры. Подобным образом оно разрушило в XIII в. гродско-служебную систему в Центральной Европе (Чехия, Польша). Тот же процесс идёт и в Литовско-Русском государстве.

Иммунитетом было и магдебургское право, которое даровалось великими князьями городам Великого княжества. Это система средневекового немецкого городового права, получившая распространение в Германии и соседних землях славян. Сначала неразвитый в экономическом отношении город не нуждался в такого рода иммунитетах. Однако,