Rus Lietuvos. Великое княжество Литовское от рассвета до заката - Андрей Юрьевич Дворниченко

преимущество, а крестоносцев — качественное. Правым крылом рыцарского войска командовал великий комтур Конрад Лихтенштейн, левым — маршал Фридрих Валленрод. Общее командование осуществлял сам великий магистр Ульрих фон Юнгинген.

Союзники построились в три линии: на правом крыле стояли литовско-русские войска под командованием Витовта, а на левом крыле польские, русские и чешские хоругви под командованием коронного маршала Збигнева из Бжезя. Здесь же располагалась татарская конница. Верховным главнокомандующим был Ягайло.

Сражение началось атакой татар и войск Витовта на левый фланг крестоносцев. Их опрокинула контратака воинов Валленрода. Атака второй и третьей линий войск Витовта также была остановлена. Немцы начали преследование, и лишь твёрдость и упорство трёх смоленских полков под командованием Семёна Лингвена Ольгердовича спасли положение. Смольняне сковали значительную часть сил Валленрода. Тогда пошли в бой польские хоругви и прорвали фронт войск Лихтенштейна. Уничтожение наступавших сил Валленрода позволило затем окружить войска Лихтенштейна. Великий магистр сам возглавил свой резерв, но третья линия Ягайло, поддержанная вернувшимися на поле боя хоругвями Витовта, устроила им достойную встречу. Зажатые с боков своей боевой «машины» немцы уже не могли использовать преимущества тяжеловооружённых рыцарей. Битва закончилась полным разгромом рыцарского войска: был убит даже магистр — глава Ордена — фон Юнгинген. И хотя последующая осада крепости Мальборг (столицы крестоносцев) закончилась ничем, и Торуньский мир, подписанный в феврале 1411 г., был не очень выгоден Литве, но Ордену был нанесён страшный удар, от которого он так и не сумел оправиться. Эта грандиозная битва, воспетая многими поэтами и художниками (достаточно вспомнить одного знаменитого польского художника Я. Матейку), вошла в славянскую традицию под уже известным нам названием. Немецкая историческая традиция обычно связывает её с названием другого населённого пункта — Танненберга, а литовская — Жальгириса (дословный перевод «Грюнвальда»), Битву давно и успешно изучает интернациональный отряд европейских историков разных поколений: поляк Стефан Кучиньский, швед Свен Экдал и многие другие.

Совместная победа литовцев и славян привела к заключению в местечке Городло (Восточная Польша) следующей унии — Городельской. Она тоже оказалась лишь личной, номинальной — оба государства сохраняли свою самостоятельность. Но именно с этой унии начинается весьма неоднозначный процесс католизации и полонизации Великого княжества Литовского. Польская знать трогательно делилась с литовской своими рыцарскими гербами.

Летом 1417 г. происходило крещение Жемайтии, и официально в литовских землях не осталось язычества. Теперь католичество уже рассматривалось в качестве господствующей религии, хотя и в это время его влияние на славянские земли ВКЛ преувеличивать не стоит. И всё-таки оно — это влияние — началось: «отныне литовская конфессия оказывала влияние на русских, а не наоборот, как было ранее» (Э. Гудавичюс), хотя о языческих традициях тоже не стоит забывать.

Сам Витовт по-прежнему придавал большое значение православной иерархии, о чём свидетельствует судьба Григория Цамблака. Он стал митрополитом по желанию великого князя и вопреки воле патриарха, был избран на этот пост собранием восьми православных епископов. Это было в 1415 г., а уже в 1421 г. Витовт разрешил московскому митрополиту Фотию действовать на территории ВКЛ. Политика — дело грязное, а верность политиков весьма переменчива...

Очень мудрым политическим шагом Витовта был союз с гуситами. В 1421 г. чешский сейм в старинном чешском городе Кутной Горе избрал Витовта королём Чехии. Из этого мало что реально получилось, но участие Витовта в чешских делах укрепляло его международный авторитет в Европе, а соответственно, способствовало усилению Великого княжества.

В условиях начавшейся полонизации и ухудшения положения русских в Великом княжестве Литовском в 30-40-е гг. вспыхнула война, которая в литературе получила название «восстание Свидригайло». Свидригайло — сын Ольгерда от брака с тверской княжной — после смерти Витовта стал великим князем. Но вскоре завязалась его борьба с Сигизмундом Кейстутьевичем. Великое княжество Литовское раскололось на две части. Литва посадила на великое княжение Сигизмунда, а Свидригайло пошёл к Полоцку и Смоленску, и «князи русские и бояре и вся земля посадили Свидригайло на Великом княжении Русском». Вообще, как принято говорить, вся жизнь князя напоминает авантюрный роман, она полнится сражениями, успешными и не очень, а также злодеяниями. Так, Свидригайло приказал сжечь известного поборника просвещения митрополита Герасима, при котором в Смоленске, как мы уже знаем, зародилось западнорусское летописание. Впрочем, злодействами в ту эпоху мало кого можно было удивить!

В итоге Свидригайло потерпел поражение, а после гибели князя Сигизмунда в результате заговора на престоле в Вильно в 1440 г. сел тринадцатилетний Казимир Ягеллончик, правление которого знаменовало новую эпоху. По значению этот период можно сравнить с правлением Ивана III в Великом княжестве Московском. Правительству Казимира приходится фактически заново собирать воедино земли Великого княжества. После пропажи без вести в битве с турками польского короля Владислава ему пришлось короноваться ещё и польской короной. При этом был издан первый общеземский привилей, который уравнял в правах литовцев и русских всех земель Великого княжества. При нём был издан и первый свод законов, уже упоминавшийся Судебник Казимира 1468 г.

Отношения с Польшей, однако, проще не стали. Как отмечал М. С. Грушевский, за всё полувековое правление Казимира отношения Великого княжества к Короне (т. е. Польше) были в высшей мере неясны. Сложными, хотя на этом этапе и мирными, были отношения с Московским государством, а на юге пришлось столкнуться с новой опасностью — Крымом: крымский хан тогда «дружил» с Москвой против ВКЛ.

В начале 80-х гг. в русских землях государства произошли события, вошедшие в историю под названием «заговор русских князей». Это движение, в котором участвовали отпрыски русских князей (Фёдор Бельский, Ольшанский, Олелькович), опиравшиеся на местное население, было реакцией на наступление великокняжеской власти на права и привилегии русского населения, ликвидацию княжений. Восстание было подавлено, кто-то был казнён, а кто-то нашёл пристанище в Москве.

При Казимире в 1458 г. окончательно установилось разделение православных церквей двух Великих княжеств: Литовского и Московского. При митрополите Ионе, сидевшем в Москве, российский пастырь «пас своё стадо» в двух половинах Руси: московской и литовской. Но именно Иона, как отмечает знаток проблемы, эмигрантский историк А. В. Карташев, стал первым митрополитом, избираемым и поставляемым в Москве. Литовская власть смириться с таким положением дел, конечно же, не могла. Формальный акт разрыва церковного единства выразился в том, что в 1458 г. римский папа рукоположил в митрополиты киевские и всея Руси Григория — ученика перешедшего в унию Исидора. Так завершилась долгая и напряжённая борьба за православную церковную организацию. Описание этой борьбы вполне могло бы стать сюжетом для того же авантюрного романа.

Смерть Казимира в 1492 г. снова разорвала и без того шаткую польско-литовскую унию. На литовском великокняжеском престоле утверждается Александр (1492–1506), а на польском — Ян Альбрехт. Вскоре