Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Вот некоторые из числа изречений, всего яснее излагающих физику и метафизику Фалеса:

«Вода есть начало всего; все из нее происходит и в нее разрешается.

Есть только один мир; он есть творение Бога; следовательно, он совершенен.

Бог есть душа мира.

Мир есть самая обширная явь вещей, существующих в пространстве.

Нет пустоты.

Все изменяется, и каждое состояние вещей только мгновенно.

Вещество постоянно разделяется, но это разделение имеет свой предел.

Ночь существовала раньше всего.

Смешение происходит от сочетания элементов.

Звезды имеют земную природу, но воспламененную.

Луна освещается Солнцем.

Есть лишь одна Земля; она находится в центре мира. Эгезийские ветры, дующие против течения Нила, задерживают его и производят разливы.

Есть первобытный Бог, самый древний; он не имел начала и не будет иметь конца.

Этот Бог непостижим; от него ничто не сокрыто; он видит в глубине наших сердец.

Есть демоны или гении и герои.

Демоны суть души, отделенные от тела; они добрые, если души были добрые, злые – если души были злые.

Душа человеческая всегда движется сама собою. Неодушевленные вещи не имеют чувства и души.

Душа бессмертна.

Всем управляет необходимость.

Необходимость есть неизменная сила и постоянная воля Провидения».

Уроки Фалеса были даровые. Это бескорыстие должно было увеличивать число его учеников, ибо во времена Фалеса, как и ныне, люди, предававшиеся философским умозрениям, вообще не были избалованы счастьем.

Греческий гений, любящий все идеализировать, изобрел прекрасную басню, чтобы приписать Фалесу первое место между философами.

Несколько молодых ионян купили у рыбаков тоню, которую те закидывали. Вытащен был золотой треножник, который сочли за произведение Вулкана. Завязался спор между молодыми людьми и рыбаками. Чтобы покончить его, жители Милета послали спросить оракула. Бог дал такой ответ:

«Я присуждаю треножник тому, кто всех мудрее!»

Тотчас по общему согласию его отдали Фалесу. Но Фалес послал его другому мудрецу, тот третьему и т. д., пока наконец треножник не дошел до Солона.

Солон отослал треножник назад в Дельфы, сказавши, что нет никого, кто бы был мудрее Бога[23].

Посмотрим теперь, как гений Фалеса, развитый умозрительной философией, по-видимому занимавшей первую половину его жизни, обнаружился наконец в некоторых фактах, поразивших толпу удивлением. Фалес не изобрел астрономии, науки, возникшей по частям повсюду и для настоящего развития требовавшей помощи других наук, слишком мало успевших в это время; но достоверно и свидетельствуется всеми древними, что он первый посвятил греков в тогдашние астрономические познания.

Если Фалес ничего не заимствовал у халдейских астрономов, то какой народ доставил ему элементы астрономических познаний?

Это были, может быть, финикияне, их предания, сохранявшиеся в семействе Талидов, к которому он принадлежал. Финикияне, первые известные мореплаватели, не могли быть с незапамятных времен искусны в этом деле, не приобретя в астрономии, механике, геометрии познаний, неизвестных другим народам. Если верить отрывкам, дошедшим до нас под именем Санхониатона, одного из финикийских писателей, бывшего почти современником Моисея, то финикияне даже обладали научной теорией происхождения мира, другими словами – космогонией, имевшей некоторое родство с космогонией Фалеса.

Как бы то ни было, наш философ еще до своего путешествия в Египет, совершенного им уже шестидесяти лет от роду, дал соотечественникам блистательное доказательство точности своих астрономических познаний. Он предсказал ионянам полное солнечное затмение.

Утверждают, что затмение случилось в предсказанный день, и случилось при достопамятных обстоятельствах. В то время лидийцы воевали с македонянами. Они бились с ожесточением, как вдруг свет солнца исчез. Это так испугало обе армии, что они побросали свое оружие и отказались сражаться. Тогда вспомнили о предсказании Фалеса. Он мог бы, если бы хотел, прослыть богом; но подобное честолюбие не могло прийти в голову философу.

Рассказ этот заимствован из Геродота. Но мы должны прибавить, что «отец истории», несмотря на то что его упрекают в склонности к чудесному, не высказывается решительно относительно времени предсказания затмения. Вот текст, приводимый Деламбром: «Случилось, что день вдруг обратился в ночь; перемена, которую Фалес Милетский предсказал ионийским народам, назначив пределом своего предсказания год, в котором это действительно совершилось».

Это значит, Фалес объявил милетцам, что год не пройдет без того, чтобы не было полного солнечного затмения. Итак, его астрономическая наука нуждалась в известной отсрочке. Однако и то уже было немало, так как до него никто, по крайней мере у греков, не заходил так далеко. Впрочем, новейшие астрономы решительно доказали, что Фалес, по несовершенству средств, которыми он обладал, не мог наверное предвещать, что солнечное затмение, случившееся в его время, будет видимо в Ионии[24].

В самом деле, хотя Фалес с большим успехом занимался математикой, он не мог, при том состоянии этой науки, какое он нашел в Греции или до какого он сам ее довел, найти в ней средства вычислить возвращение солнечных и лунных затмений. До этого результата наука дошла только спустя многие века после Фалеса.

Средства астрономических наблюдений Фалеса были очень просты. С давнего времени халдеи, пользуясь своим безоблачным небом, предавались внимательному исследованию неба.

«Халдеи, – говорит Деламбр, – были прилежными наблюдателями наиболее важных явлений, представляемых им небесными движениями; они замечали все затмения и, без сомнения, также фазисы Луны; они записывали их в течение многих веков: одни говорят – в течение тысячи семисот лет, другие – в течение еще большего пространства времени. Эти списки скоро должны были обнаружить период двухсот двадцати трех лунных месяцев или восемнадцати лет, после которого все затмения повторяются, в особенности лунные. Наблюдение фазисов новолуний и полнолуний должно было показать более важный и более употребительный период двухсот тридцати пяти лунных месяцев или девятнадцати лет, после которого и противостояния возвращаются на те же точки неба и те же дни года».

Итак, весьма вероятно, что Фалесу были сообщены некоторые из этих таблиц вавилонянами, мидянами или финикиянами и что он с этими познаниями мог приблизительно предсказать эпоху затмения.

Деламбр, хотя менее благосклонный к Фалесу, чем Бальи, далеко не отвергает важности его астрономических познаний. Он излагает эти познания следующим образом:

«Фалес, – говорит Деламбр, – считается основателем греческой астрономии. Он говорил, что звезды состоят из огня; что Луна получает свет от Солнца; что в конъюнкциях она невидима, потому что поглощается солнечными лучами. Он мог бы прибавить, что тогда она обращает к нам ту сторону, которая не получает от Солнца никакого света. По его учению, Земля шаровидна и находится в середине мира. Небо разделяется пятью кругами, экватором, двумя тропиками, арктическим и антарктическим кругом. Эти последние два круга заключают в себе один – звезды, которые