Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Фалес не хотел унизить перед величием трона права философии и науки. Поэтому он тотчас покинул землю фараонов.

Он возвратился в свое отечество, посетивши остров Крит и, вероятно, остров Сирос, где мирно философствовал его друг Ферекид, тогда как он сам странствовал по свету и посещал дворы царей.

Возвратившись в Милет, Фалес нашел там своих прежних учеников. Он принялся за свои уроки, конечно, обогащенные многими новыми мыслями, собранными им во время путешествий.

В самом деле, невозможно думать, чтобы Фалес ничего не вывез из Египта. Все великие люди Греции посещали эту страну, где науки божественные и человеческие имели свои святилища, в то время как весь остальной мир, за исключением, может быть, Халдеи или некоторых мест Индии, пребывал в невежестве. Туда ездили Фалес и Солон; после них – Пифагор, потом Платон и многие другие знаменитые люди. Никто из них не жаловался, что напрасно потерял труды. Напротив, все отдавали честь египетской науке, хотя смутной и часто умышленно затемненной мистическими покровами, но плодотворной и богатой всякого рода элементами. Наука, скрывавшаяся в глубине египетских святилищ, была род умственного хаоса. Грекам суждено было привести ее в порядок, и вот зачем они хотели видеть ее вблизи, внутри самых храмов.

Фалес имел такую же цель, и, вероятно, он первый извлек действительную пользу из египетской науки. Он дал более научный вид познаниям, которые вынес из египетских храмов. Ему принадлежит слава, что он вывел на свет философию и науку, до тех пор скрытые в тишине алтарей. Он навсегда сделал их светскими в древней Греции, передавшей их потом целому миру. Таков был славный подвиг последней половины его жизни.

Диоген Лаэртий говорит, что Фалес был женат на женщине, имя которой неизвестно и от которой у него был сын по имени Кибисс. Но все другие писатели утверждают, что у него никогда не было жены. Когда мать его убеждала жениться, он сперва отвечал, что было слишком рано. Спустя многие годы, когда она стала повторять свои настояния, он отвечал, что уже слишком поздно.

Не одна его мать тревожила его насчет женитьбы. Друг его Солон, человек женатый, иногда принимался за те же увещания. Фалес, чтобы прекратить его советы, употребил аргумент ad hominen, составляющий подражание Соломону и довольно жестокий.

Однажды, когда они были вместе при дворе царя Креза и Солон опять принялся за советы, в особенности выхваляя Фалесу радости отеческих чувств, Фалес подучил одного человека явиться и сказать, что он только что прибыл из Афин. Его стали спрашивать, что там слышно нового.

«Ничего, – отвечал он, – только все сильно огорчены смертью одного молодого человека, отец которого, находящийся в отсутствии, принадлежит к знаменитейшим лицам республики».

«Не помните ли вы имени этого несчастного отца?» – спрашивает Солон с некоторым беспокойством.

«Его часто называли при мне, но так как я не тамошний и не знаю этого гражданина, то я забыл, как его зовут».

Солон называет ему несколько имен. Иностранец на каждое отвечает «нет».

«Может быть, – спрашивает все больше и больше смущенный философ, – вам называли Солона?»

«Да, так именно звали отца».

И вот Солон погружен в глубочайшую горесть. Он проливает слезы, бьет себя по лицу и предается отчаянию. Тогда Фалес обращается к нему: «Ну вот, скажете ли вы по-прежнему, что сладко быть отцом? Впрочем, не тревожьтесь и возвратитесь к вашему философскому спокойствию. Все, что вы слышали, – чистая выдумка!»

Урок, конечно, был жестокий. Он отнял у Солона всю охоту уговаривать друга к женитьбе.

Говорят, что Фалес, достигший глубокой старости, был посещен Пифагором и что именно вследствие его советов Пифагор навестил Египет и его жрецов.

Фалес перестал философствовать только со смертью. Он умер от случая или, скорее, от слабости. Когда он, несмотря на старость, присутствовал при играх, жажда и знойный день вместе с дряхлостью причинили ему почти внезапную смерть. Говорят, он дожил до девяноста лет. Некоторые утверждают, что он был задушен толпою, возвращавшеюся с игр.

Тело его было погребено в поле. На гробнице его сделана была такая гиперболическая надпись: «Насколько мала эта гробница Фалеса, настолько велика слава этого царя астрономов в области звезд».

Мы уже сказали, что знаменитейшим из его учеников был Анаксимандр, несколько изменивший систему физики своего учителя.

У Анаксимандра был ученик Анаксимен, преемник его в Милетской школе.

В свою очередь, видоизменяя космогонию Фалеса, Анаксимен считал воздух началом всех вещей. Он утверждал, что все существа образуются из сгущенного и разреженного воздуха. Итак, на место воды был поставлен воздух. Но, тем не менее, признавалось единое вещественное начало. Сгущение и разрежение одного первобытного элемента играло ту же роль, как в первоначальной системе. Учение Фалеса было сохраняемо его последователями.

Пифагор

Мало людей в древности пользовались такою славою, как Пифагор. В первые времена христианской эры этому философу почти поклонялись, как Богу. Его учение, толкуемое различным образом, стало точкой исхода для бесчисленного множества философских сект. И, однако же, от этого великого гения, вследствие деятельности которого столько людей мыслили и писали, людей, знаменитых между современниками и потомками, не осталось никакого лично ему принадлежащего произведения, никакого сочинения, которое можно бы было ему приписать, да, кажется, и никогда не существовало его подлинных произведений.

Мы имеем только смутные, неопределенные предания о месте и времени рождения Пифагора, а также о первой половине его жизни, бывшей весьма долгою, подобно жизни весьма многих ученых древности. Впрочем, вторая ее половина, уже озаренная светом истории, представляет нам этого мужа в настоящих его размерах, и эти размеры столько же величавы, как и прекрасны.

Легко из этого видеть, что Пифагор представлял все условия, при которых человек становится легендарным. Если прибавим к этому способ его преподавания, исключительно устный, самые уроки, почти всегда имевшие вид афористических догматов, и суровый образ жизни, который он вел и заставлял вести своих учеников, то мы не будем удивляться, что потомки украсили его историю некоторыми из тех сверхъестественных и чудесных фактов, какими сопровождается жизнь всякого основателя новой религии. Итак, Пифагора окружает легенда; она начинается еще раньше его рождения.

Мнезарх, его отец, был золотых дел мастером и резчиком печатей на Самосе, острове Эгейского моря, лежащем близ берегов Малой Азии, недалеко от Ионии. Один из его предков, Анкей, царствовал на этом острове.

Женившись на одной из своих родственниц, Парфенисе, Мнезарх через несколько времени после свадьбы поехал с женою