ДЕЦЛ. Голос российского хип-хопа. История Кирилла Толмацкого глазами друзей и близких - Александр Толмацкий

ОТ НЕДОВЕРИЯ ДО УВАЖЕНИЯ

DJ 108, Павел Пачкай,

БИТМЕЙКЕР, САУНД-ПРОДЮСЕР

Как и вся страна, сначала я познакомился с Кириллом заочно – увидел по телевизору. Все мои коллеги по музыкальному цеху – DJ Tonic, Shooroop, DJ LA, Штакет – уехали из Питера в Москву раньше меня. А я, как самый запоздавший двоечник, все еще оставался в родном городе, когда они уже вовсю работали над первыми треками ДеЦла. И вот я увидел на экране результат – клип «Пятница». Это была работа дяди Саши Толмацкого. Послушал и, как любой уважающий себя тогдашний рэпер, сразу скривился: «Мол, попса, коммерция, шоу-бизнес, что вы с нами делаете?»

Конец 90-х – начало нулевых. Рэп – новая культура, молодая, дерзкая. У рока в стране за плечами три-четыре десятка лет, а у нас только десять, если не меньше. Мы были ревнивы к стилю, четко его делили: где true[20], где фейк, кто андеграунд, а кто «для „Муз-ТВ“». Появление рэпа на телевидении вызывало болезненную реакцию. Нам самим поступали предложения от продюсеров – подписывайтесь, сделаем из вас «проект». А у нас внутри все сжималось: «Не дай бог, сделают из нас попсу».

И тут – ДеЦл. Пацан с дредами, мелкий, читает на мощном продакшене. Визуально – как будто просто фишка, маркетинговый образ. Тогда мы в шоу-бизнесе мало что понимали, но и отрицать было трудно – звучало круто.

А потом мне позвонил Влад Валов. Позвал в Москву, в команду, замыкающим пятым битмейкером. И вот я с двумя сумками, из Питера, без планов и стратегии, оказался в эпицентре – в студии. Сначала пожил у Тоника[21], потом снял комнатку и сразу в дело: «Вот твои часы, вот твой фронт, делай треки, пиши биты».

Я познакомился лично с Кириллом уже в Москве, на студии. До этого знал его, как и вся страна, по клипам, по образу этого шкета с улицы, который вдруг с экранов заговорил рэпом. Мы, питерские ребята, тогда на все это смотрели настороженно. Рэп для нас был чем-то сакральным: философия, андеграунд, смысл. Мы боялись, что его превратят в шоу, в глянцевую обложку. А тут – пацан, да еще и сын продюсера. Подозрение, недоверие – это была первая реакция.

Но стоило мне зайти в студию, как весь этот скепсис улетучился. Передо мной был не какой-то балованный сын богатого папы, а человек с глазами взрослого, умудренного жизнью. Он не разбрасывался словами. Когда Кирилл что-то говорил, это всегда было по делу. И за микрофоном он был на удивление собран и профессионален: никаких трех дублей на куплет, все четко, с пониманием, где подложка, где бэки. Он знал, что делает.

Я до сих пор помню, как мы все собирались в студии. Это был не просто рабочий процесс – это было братство. Студия была как второй дом. Там стоял диван, кто-то прямо там и ночевал. Мы спускались в ларек за чаем и шоколадками, возвращались, слушали биты, каждый показывал, что придумал. Кирилл заходил – и вместо «запишите меня» сначала просто садился, слушал, вникал. Он уважал процесс. И что самое крутое – уважал нас. Не ставил себя выше, а был частью коллектива.

Свою философию Кирилл начал вплетать в тексты почти сразу. Да, поначалу были треки, написанные Владом Валовым. Но уже на второй-третий год он начал отстаивать свое. Подходил и говорил: «О’кей, давайте два трека делаем для альбома, как надо, а вот эти – мои. Не трогайте». Он хотел говорить о серьезных вещах: о мире, о духовности, о себе. Это не было модно. Он просто был таким.

Я запомнил один момент. Кирилл пришел и говорит: «Сегодня закрытая премьера фильма „Шоколад“. Есть проходы. Погнали!» И мы – целой рэперской толпой – как в маршрутку загрузились и поехали. Это был не понт, не выпендреж, это была радость – поделиться, втянуть всех в атмосферу.

Я даже видел, как он пытался учиться «пилить» на вертушках. Тоник вроде его учил. Он подходил, просил: «Дайте мне». И брался за скретч как ученик – с уважением, с интересом. Он хотел уметь все.

Кирилл всегда точно знал, чего хочет. При этом он был очень вежливым, доброжелательным, открытым. Тогда мы были пацанами, нам по 20 с небольшим. Кириллу и вовсе 17. Но он был взрослым по мышлению, по внутреннему устройству.

Мы тусовались в подвалах, репетировали, делали музыку как умели. Я сводил ему первые демки. Это был тот самый настоящий андеграунд. Мы не знали слова «индустрия», у нас не было продюсеров, ресурсов, ничего – только желание и магнитофон. Но у Кирилла уже тогда был какой-то особый драйв, который заряжал всех вокруг.

Я помню, как мы однажды ночью остались вдвоем на студии. Все уже ушли, а мы с ним сидим, слушаем музыку. Кирилл включил мне какой-то джаз и говорит: «Слушай, вот здесь – правда. А здесь – просто понты». Он всегда чувствовал правду в музыке. Был меломаном, который знал, что хорошо, а что просто модно.

Мы тогда с Кириллом записали всего три-четыре трека за год. Мои треки – это «Нет войне», «Не пытайтесь меня слить», «Потабачим» – безусловно, самый яркий. Тогда в первый и последний раз мелодия пришла ко мне во сне. Но лично мне больше нравится «Не пытайтесь меня слить» – такой мощный трек, ответ хейтерам:

Делай хип-хоп так, чтобы было жарко,

Чтоб не завидовать другим, не выглядеть жалким,

Чтоб в нужный момент тебя всегда прикрыли танки,

Чтоб голос твой гремел от Москвы до Касабланки.

Порвал «Юбилейный»

Самое первое, что у меня вызвало настоящий шок. Помню, это был еще тот период, когда я в «Bad B. Альянсе» даже не числился. Просто тусовался, крутился рядом. Звонит Влад и говорит:

– Слушай, приходи, будет концерт Кирилла в Питере. Потусим.

КОНЦЕРТ БЫЛ В СК «ЮБИЛЕЙНЫЙ». И ОН – БИТКОМ! ДЕВЧОНКИ, ВИЗГ, ОХРАНА, ТОЛПЫ. ПОКЛОННИЦЫ ПО ВЕНТИЛЯЦИИ ЛЕЗЛИ В ГРИМЕРКУ, КАК У «БИТЛОВ» В ЛОНДОНЕ, ТОЛЬКО В ПИТЕРЕ, И НЕ К ЛЕННОНУ, А К ДЕЦЛУ.

Я тогда пацанам сказал: «Все! Революция случилась. Рэп победил». Это был перелом. Настоящий.

А потом был второй концерт. Тогда я уже был в «Bad B. Альянсе», с Купером[22] выступали. Ледовый дворец. Там уже тысяч 14. Не просто зал, а вулкан. Но главная сцена началась не там.

Конец 90-х – начало нулевых. Рэп тогда был не в моде. Не то что не в чартах