Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко

Итак, характеристики «парадоксального» хамелеона Болоса не совпадают с настоящим хамелеоном Аристотеля; аналогичным образом, василиск Болоса отличается от василиска Никандра Колофонского. У Болоса живые существа состоят в антипатической связи друг с другом. Рискну предположить, что если бы Авл Геллий или Афиней оставили бы критические заметки о василиске-горгонии, то его завораживающая история на этом бы и прервалась, и мне не пришлось бы настаивать на том, что василиску Болоса путь в средневековую культуру открыла случайная выписка Плиния из сочинения магов.

А теперь обратимся к загадке из коллекции античных парадоксографов, которую благодаря авторитету Августина больше тысячи лет использовали богословы, но суть мифологемы, как мне видится, остается неясной по сей день. Речь идет об алмазе (вернее, адаманте, неком мифическом минерале[18]), твердость которого ни с чем несравнима, и лишь кровь козла одолевает его. Краткий анализ сюжета раскроет оборотную сторону двух тем нашего исследования: истинные цели Плиния, цитировавшего сочинения парадоксографов, и путь рождения средневековых «научных» предрассудков.

Греческий писатель Павсаний полагает, что сосуды из стекла, хрусталя и обожженной глины лопаются от смертоносной воды Стикса, а изделия из меди, серебра и золота эта вода разъедает. Приводящее в изумление свойство воды Стикса вызывает у Павсания следующие аналогии: «Божество дает силу вещам самым презренным побороть то, что намного превосходит их качеством. Так, жемчуг растворяется в уксусе, а алмаз (адамант), самый крепкий из камней, плавится в козьей крови» (Павсаний. VIII. 18. 6).

«У нас многие, — пишет Августин, — особенно же ювелиры и резчики драгоценных камней, имеют алмаз, о котором идет молва, что он не поддается ни железу, ни огню, ни чему-либо другому, за исключением козлиной крови. Но для тех, которые знают и имеют его, разве он в такой же степени диво, как для тех, перед которыми это его свойство показывается в первый раз?» (Августин. О граде Божием. XXI. 4). У Исидора Севильского внимание переносится на козла: «Козел (hircus) — животное похотливое и бодливое, вечно стремящееся к соитию. Глаза его, вследствие похоти, смотрят в разные стороны, потому и имя такое получил, ведь, согласно Светонию, hirqui называются уголки глаз. Природа козла так горяча, что только его кровь растворяет алмаз, не поддающийся действию огня или железа» (Исидор Севильский. XII. 1.14). В XIII в. слухи о загадочном свойстве алмаза отверг Роджер Бэкон, наблюдая, как мастера раскалывают этот кристалл. Таков конец этой загадки, а где искать ее начало? Свойство алмаза противостоять огню и железу и терять твердость в крови козла, задано теорией симпатий и антипатий, о чем свидетельствуют следующие строки Плиния:

«Наибольшую цену в человеческих вещах, и не только среди драгоценных камней, имеет алмаз, известный долгое время лишь царям, да и среди них весьма немногим. <...> Положенные на наковальню, они так отражают удар, что железо повсюду разрывается, и даже сами наковальни раскалываются. Конечно, твердость алмаза неописуема, и вместе с тем его природа — побеждающая огонь и никогда не накаляющаяся. Отсюда эта неукротимая сила и получила название в греческом толковании. <...> И то, чему во всех этих книгах мы пытались учить о взаимном отвращении и согласии вещей, которые греки называли антипатией и симпатией, иначе яснее нельзя сказать. Ибо та неодолимая сила из двух самых неукротимых материй природы, железа и огня, пренебрегающая всем, разрушается козлиной кровью, но не иначе, как увлажненная свежей и теплой, и от многих ударов, в то же время сокрушая крепкие наковальни и железные молоты. Чьим талантам найдено это? Каким случаем обнаружено? Или как догадались испытать дело величайшей тайны и к тому же на примере отвратительнейшего из животных? Несомненно, все открытие этого свойства — дело божества. И не нужно искать в какой-либо области разумности природы, но нужно искать ее волю. И когда удается благополучно разбить алмаз, он разбивается на такие мелкие осколки, что различить их можно с трудом» (Плиний. XXXVII. 15).

У Августина и Исидора Севильского свойства алмаза выглядят как загадочное природное явление, тогда как первоначально говорилось об адаманте (четвертая разновидность алмазов по Солину), чья природа силами притяжения и отталкивания сохраняет его от воздействия железа и огня и разрушается от козлиной крови. Та же самая сила антипатии рвет на части василиска от крика петуха или присутствия ласки. Это явления из реальности античных парадоксографов. Когда же их воспринимают буквально, они становятся нелепостями или суевериями. В таких случаях, как заметил бы Клайв Льюис, смешными выглядят не Средние века, а мы сами.

Античные представления сохраняли свою силу в профессиональной среде ювелиров. В манускрипте, написанном в конце X или в первой половине XI в. вестфальским монахом Теофилом, среди различных практических советов упоминается способ нанесения рисунка на кристалл. Звучат две темы, важные для средневекового сознания: происхождение прозрачных кристаллов из воды и «смягчение» твердости камня в теплой крови козла. «Кристалл образуется из воды, превратившейся в лед, — лед по прошествии многих лет затвердевает в камень. <...> Если ты хочешь разрезать кристалл, то возьми козла двух или трех лет, свяжи ему ноги, разрежь его между грудью и животом, на месте сердца, и вложи туда кристалл так, чтобы он лежал в крови до тех пор, пока не согреется. Тотчас вынь его и режь, как ты хочешь, пока он теплый; если он начал остывать и твердеть, то положи его опять в кровь козла; нагрев, снова вынь и режь, и так делай, пока не выполнишь резьбу» (Теофил. Записка о разных искусствах. III. 94).

Согласно теории, которую излагает сирийский ученый Ишох (XIII в.), металлы и камни продолжали рождаться долгое время спустя после Творения. Такой взгляд предполагает классификацию, учитывающую случайность, игру природных сил, автономное от божественной воли рождение и существование материальных тел.

«Природа приводит в движение стихии, и возникает некое дивное смешение, и различные полезные свойства распределяются по воле случая.

И она дарует золоту красоту и вес, притягивая их из благородной влаги воды и теплоты огня, просветляя и вываривая в недрах земли серу и ртуть. А там, где влаги больше и жар Солнца не может сварить их, они остаются сырыми, и образуется серебро, т. е. сырое золото. А где имеется еще больше теплоты и серы и ртути и осадка и отстоя, там образуется медь, то есть отстой серебра. <...> Из смешения веществ и избыточной сухости и прохлады, из черной земли и осадочной ртути возникает камень шамир[19], на котором крошат медь, и он не повреждается, а козлиная кровь растворяет его. Ртуть и сера, повстречавшись со смертоносной влагой земли,