Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко

Завершает тему ученый францисканец Роджер Бэкон: «Тот, кто желает насладиться истинами вещей без доказательства, должен быть открыт опыту; и это очевидно из примеров. Ибо многое пишут авторы и многого придерживается толпа в силу аргументов, не основанных на опыте, что на деле оказывается всецело ложным. В самом деле, широко распространено мнение, согласно которому алмаз может быть расколот только с помощью крови козла, и данным суждением злоупотребляют как философы, так и богословы. Но нет достоверного подтверждения, что он может быть расколот таким образом, хотя это и пытались проверить. И алмаз может быть легко расколот и без этой крови: я видел это собственными глазами, и это необходимо, поскольку драгоценные камни могут обрабатываться только алмазными осколками» (Роджер Бэкон. Большое сочинение. VI. I){34}.

У парадоксографов существовало представление о взаимной связи различных предметов и живых существ в окружающем мире. Их теория интересовалась такого рода явлениями: беснующийся слон, увидев барана, успокаивается, а услышав голос поросенка, начинает дрожать; дикий бык утихает, если его привязать к смоковнице; у пятнистой ящерицы «антипатия» к скорпиону; гадюка замирает, если до нее дотронуться дубовой палочкой; лев, наступив на листья каменного дуба, цепенеет; лошадь, которую укусил волк, становится быстроногой; у мышей зимой в самые короткие дни увеличиваются печенки; устрицы и вообще все моллюски увеличиваются и уменьшаются в размерах вместе с луной[20]. «Есть наблюдение следящих за градом, что град можно отвратить кровью крота или женскими повязками; плоды дикой смоковницы, привязанной к садовой, предохраняют ее плоды от опадения и доводят их до зрелости; пойманные лани проливают соленую слезу, а вепри сладкую» (Плутарх. Застольные беседы. VII. 2). По признанию Плутарха, «для всех этих явлений, легко подтверждаемых опытом, найти причину трудно, если не вовсе невозможно» (Плутарх. Застольные беседы. II. 7.1). С позиции авторов сочинений о чудесах, причинно-следственные связи рассматриваемых ими явлений носят магический характер.

Для нас же это означает, что искать какое-либо объяснение этим случаям и не стоит. Никакой мифологии за этими явлениями не скрывается, они существуют сами по себе, в качестве коллекции занимательных вещей.

Тимофей из Газы приводит несколько подобных примеров: «Волк дружит с попугаем, так же как газель с куропаткой, как олень с птицей турач, как лошадь с дрофой, как козы с рыбой саргус, когда купаются. <...> Волк боится скилла (морского лука) так же, как лев [боится] листьев каменного дуба, а барс [боится] кустов кизила» (Тимофей из Газы. О животных. 7, 10; 13). Афиней приводит занимательные сведения о дрофе из сочинения Александра Миндского: «Говорят, что она жует жвачку и любит лошадей: и если завернуться в лошадиную шкуру, то можно поймать их сколько угодно, ибо они будут подходить без боязни» (Афиней. Пир мудрецов. X. 44). «Если лев положит лапу на листья каменного дуба, то онемеет. [То же самое случится] и с волком, даже если он только приблизится к листьям морского лука. Причина, по которой лисицы бросают эти листья в логова волков, объяснима: их враждебность обусловлена намерениями волков против них» (Элиан. О свойствах животных. I. 36). Такое поведение лисицы — вымысел Элиана. В первоначальном варианте этого метазоологического сюжета, лисица с помощью морского лука защищала от волка свое жилище. К тому же морской лук вызывал у волка не онемение, а удушающий эффект. «У волка, если он прикоснется к морскому луку, начинаются спазмы. Поэтому лисицы около своих нор и накладывают морской лук из-за волков» (Геопоники. XV. 1. 7).

Кассиан Басс, автор земледельческого трактата «Геопоники», так объясняет, зачем он сделал выписки из разных книг о природных «симпатиях» и «антипатиях»: «Я счел необходимым собрать в моем сочинении самые странные примеры этого явления. Ибо я стремлюсь, чтобы из моих трудов могли выбрать полезное не только любители земледелия, но и к тому, чтобы моим произведением доставить удовольствие и любителям знаний. <...> Памфил же в книге о явлениях природы говорит, что у лошадей, ступавших по волчьему следу, цепенеют ноги. У волка, если он прикоснется к морскому луку, начинаются спазмы. Поэтому лисицы около своих нор и накладывают морской лук из-за волков. <...> Лев, наступив на листья каменного дуба, цепенеет. Боится он и петуха и петушиного пения. Увидев петуха, он обращается в бегство. <...> Рак, если поднести к нему растение полипод [один из видов папоротника], сбрасывает клешни. Летучие мыши при окуривании плющом погибают. Коршуны погибают от запаха мирры[21]. Змея издохнет, если засыпать ее дубовыми листьями. Змея не двигается с места, если бросить на нее крыло ибиса. Ехидна, однажды раненная тростником, цепенеет. От многочисленных же уколов она набирается сил. Если поднесешь к ехидне ветку букового дерева, то она испугается. Черепаха, наевшись змеиного мяса, болеет, и выздоравливает, съев потом ориган. Аисты сажают птенцов в платановые листья из боязни летучих мышей» (Геопоники. XV. 1. 14–18). «У пятнистой ящерицы «антипатия» к скорпиону. И вот, если эту ящерицу залить оливковым маслом, оставить ее в нем, и потом этим маслом смазать ужаленного, то боль пройдет» (Геопоники. XIII. 9. 7). «Марико Смирнский, который написал о добродетелях простоты, сообщает, что морские сколопендры разрываются от плевка; то же самое происходит с жабами и прочими лягушачьими; Офилий — что змеи, если им плюнуть в открытую пасть; Сальпе — что можно избавиться от онемения любой части тела, если плюнуть за пазуху или помазать слюной верхнее веко...» (Плиний. XXVIII. 7. 38; пер. Г. Μ. Севера). Один из таких случаев Плутарх все же объясняет: «Говорят, что самый свирепый бык, если привязать его к смоковнице, укрощается, дает себя погладить, и вообще его свирепость как бы увядает. Основная причина тут — редкость испускаемого смоковницей испарения» (Плутарх. Застольные беседы. VI. 10.1). Плутарху оставалось лишь пояснить, кто должен привязать свирепого быка к смоковнице.

В эзотерическом романе «Левкиппа и Клитофонт» Ахилла Татия короткие рассказы о том, что лев боится петуха, а слон — комара, окончательно утратили первоначальный смысл (Ахилл Татий. II. 21){35}. Столь же бессодержательно и толкование в «Книге иероглифов»: «Как обозначают человека алчного и никчемного. Когда хотят обозначить человека алчного и никчемного, то рисуют крокодила, у которого на голове крыло ибиса, ибо если прикоснуться к нему крылом ибиса, то он замирает бездвижно» (Гор-Аполлон. Книга иероглифов. II. 81).

Сведения о василиске, которого разрывает на части от встречи с петухом и лаской, — это