После измены. Излечи мою боль - Галина Колоскова

— Линия перелома срослась правильно, — её голос обретает привычную, рабочую твёрдость. — Но видите эти участки? — её палец касается плёнки. Она делает верный анализ, даёт совершенно правильные советы, назначения и наконец приходит к главному: — И, конечно, грамотная, очень щадящая реабилитация с самого начала. Кто ведёт пациентку?

Я киваю, удовлетворённый. Она видит то, что не увидели мои ординаторы. Глубину проблемы.

— Пока никто. Теперь буду вести я, с вашей консультативной поддержкой. Это как раз тот случай, где нужно объединять травматологию и ревматологию. Спасибо! — Я делаю пометку в истории болезни. — Видите? Даже в самой, казалось бы, очевидной травме кроется системная проблема. И лечить надо системно. И наоборот.

Я откладываю снимок и смотрю на неё.

— Теперь о вашей системной проблеме. Я знаю о тезисах. О пропавших файлах. О том, что произошло в процедурной. Вся больница уже шепчется.

Она опускает глаза, её пальцы судорожно сжимают край халата.

— Она украла у меня всё, Павел Викторович. Не только мужа. Саму меня.

— Я знаю, — говорю спокойно. — И сейчас у вас есть выбор. Два пути.

Я складываю перед собой пальцы, ставлю локти на стол.

— Первый: скандал. Прямо сейчас. Пойти к главному, в департамент, кричать о плагиате и измене. Результат? Без неопровержимых доказательств вы останетесь в их глазах истеричной, ревнивой женой, пытающейся очернить коллегу из мести. Проверку свернут, но ваша профессиональная репутация будет уничтожена. Вас тихо попросят уйти. А они? Они выйдут сухими из воды. Он — «жертва неадекватной жены». Она — «талантливый врач, переживший нападки».

Я вижу, как Лена сжимает кулаки. Она понимает, что я прав.

— Второй путь, — продолжаю я, — собрать доказательства и нанести удар там, где они его не ждут. Там, где они чувствуют себя в безопасности и торжествуют. На конгрессе.

Она поднимает на меня глаза. В них вспыхивает огонёк. Не надежды. Азарта.

— Но как?.. У меня ничего нет. Файлы удалены… — Файлы не удаляются бесследно, — перебиваю я. — Особенно в корпоративной сети больницы. Каждый документ, загруженный на портал, каждый черновик, сохранённый на рабочем компьютере, оставляет след. «Историю изменений». Даты создания, правок, имена редакторов. Нужен грамотный IT-специалист. У меня такой есть.

— Но мой диск был домашний… — А презентация, которую она будет показывать на конгрессе? Она готовит её на рабочем компьютере. Или присылает себе на почту. Всё это оставляет цифровой след. Кроме того, — я делаю паузу для эффекта, — у меня есть связи в оргкомитете конгресса. Я могу узнать, когда точно состоится выступление Виктории, в каком зале. И могу обеспечить вам возможность ответного слова. Не скандала в зале. А официального, запланированного опровержения или вопроса из зала, который поставит её в тупик.

Она смотрит на меня, поражённая.

— Почему? — вырывается у неё. — Почему вы всё это делаете? Рискуете собой?

Этот вопрос висел в воздухе с самого начала. Я откидываюсь на спинку кресла.

— Потому что я ненавижу несправедливость. Потому что в этой больнице должны работать врачи, а не интриганы и воры. И потому… — добавляю чуть тише, — что когда-то давно мою первую серьёзную научную работу украл и присвоил себе мой научный руководитель. Я не смог ничего доказать. Сгорел и ушёл в чистую практику, в хирургию, где всё зависит только от рук и знаний. Я не хочу, чтобы с вами повторилось то же. Вы — хороший врач. И вам не место на помойке, которую они для вас готовят.

Я сказал совершенную правду, умолчав о личной заинтересованности. Она молчит, переваривая. Вижу, как в её глазах идёт борьба между отчаянием и жаждой борьбы.

— Это… это как операция, — наконец говорит она.

— Именно, — киваю. — Сложная, многоходовая операция. С кодовым названием «Возмездие». Я буду вашим ассистентом. И анестезиологом, чтобы не было слишком больно. Но хирургом — главным действующим лицом — будете вы. Готовы?

Она глубоко вдыхает, выпрямляется в кресле. Угольки в её глазах разгораются в пламя.

— Что нужно делать?

— Во-первых, — говорю я, открывая блокнот, — вести себя абсолютно нормально. Не вступать в перепалки. Делать вид, что смирилась, что сдалась. Пусть они расслабятся. Пусть почувствуют себя победителями. Во-вторых, сегодня же после работы вы отдадите мне ваш старый жёсткий диск. Мой IT-специалист попытается восстановить если не файлы, то их следы, метаданные. В-третьих, нужно получить доступ к её рабочему компьютеру. Хотя бы на пять минут.

— Это невозможно! — восклицает она.

— Всё возможно, — возражаю я. — Для этого есть планёрки, приёмы, обходы. Есть человек из обслуживающего персонала, который входит в кабинеты для уборки. Есть тот, у которого есть временный доступ к компьютерам для обновления программ. За соответствующее вознаграждение он может установить небольшую программу-кейлоггер, которая запишет всё, что она печатает, включая пароли. Риск? Да. Но игра стоит свеч!

Я говорю хладнокровно. Это такая же операция. Только поле боя не тело человека — а его репутация и карьера.

— И последнее, самое важное, — говорю я. — Вам нужно подготовить свой собственный доклад! Не для конгресса. Для ответного удара. Краткий, ёмкий, смертоносный. Где вы изложите КОРНИ тех идей, которые она выдаст за свои. Ссылки на первоисточники, на свои ранние работы, на даты. Этот доклад мы превратим в раздаточный материал и распространим в зале прямо перед выступлением Виктории или сразу после него. Чтобы у всех была наглядная демонстрация плагиата.

Она слушает, заворожённая. Стратегия, план, конкретные шаги — это то, чего ей так не хватало. Не эмоций, а холодного расчёта.

— Я согласна, — она кивает с твёрдой решимость. — На всё!

— Отлично, — я закрываю блокнот. — А теперь, — встаю, — у меня плановая операция. Пациентка с тем самым переломом. Хотите посмотреть? Уверен, ваш взгляд на системное лечение пригодится и в операционной. Иногда нужно видеть процесс изнутри, чтобы понимать, как всё устроено.