Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

Поскольку русская военно-морская разведка работала против Германии и ее союзников, то после заключения Брестского мира деятельность этой структуры теряла смысл. В условиях еще продолжавшейся войны русские разведданные о противнике и агентура могли пригодиться бывшему союзнику. Следовательно, передача военно-морской агентуры Англии произошла не в связи с проанглийской ориентацией Е. А. Беренса или его недоверием к Советской власти, а потому что эта структура ликвидировалась новой властью[157].

Е. А. Беренс также потребовал сообщить «сведения о сумме в фунтах, необходимой для приличной ликвидации, которые не будут взяты [у] адмиралтейством[адмиралтейства] и для уплаты остальным организациям по 1 марта нов[ого] ст[иля]»[158]. Следовательно, входить в финансовую зависимость от Англии начальник МГШ не собирался. В этой же телеграмме он просил уведомить военно-морских агентов о происшедших переменах и предложил желающим «работу на новых условиях» и добавлял: «...я их извещаю, что они получат дальнейшие указания от вас»[159]. Таким образом, Беренс не возражал против того, что русские военно-морские агенты будут работать на англичан как бывшего союзника. Конечно, в это время он еще не мог знать, что в скором времени Англия станет одним из активных противников Советской власти и примет непосредственное участие в интервенции в Советскую Россию.

В телеграмме, посланной 15/28 февраля, за подписями М. И. Дунина-Барковского и Е. А. Беренса содержалось требование собрать все денежные отчеты по 1 марта 1918 г. или по день ликвидации организации и хранить их в Лондоне. В телеграмме также сообщалось, что кредит на ликвидацию военно-морской разведки будет предоставлен после выяснения его суммы. Он также обещал задержать приказ об увольнении Н. А. Волкова «насколько возможно». Самому Р. А. Окерлунду предоставлялась возможность поступать по собственному усмотрению, поскольку флот переводился на вольнонаемные начала[160]. Тот в свою очередь выбрал службу Англии, возглавив секретную организацию «ОК», которая начала работать против Советской власти.

Хотя решение о ликвидации военно-морской разведки было принято в феврале 1918 г., процесс этот растянулся по времени. Так, 13 марта Е. А. Беренс издает приказ об уничтожении документов морской разведки. Подобная мера объяснялась им следующим образом: «Вследствие приказа по флоту и морскому Ведомству от 11 марта 1918 г. № 101 об эвакуации Комиссариата по Морским Делам, сокращению штата Морского Генерального Штаба, ввиду невозможности эвакуировать в цельном составе Разведывательное отделение Морского Генерального Штаба, а также принимая во внимание резолюцию Коллегии морского комиссариата от 13/26 февраля 1918 г. о производстве ликвидации всех организаций морской разведки. Приказываю: в случае действительной невозможности обеспечить сохранение без риска попадания в руки противника всех секретных документов и материалов разведывательного отделения, касающихся морской разведки, — все таковые документы и материалы, в том числе подлинные расписки секретных агентов, о получении денежных сумм за работу по морской разведке, сжечь в присутствии комиссии в составе: председателя — б[ывшего] начальника Разведывательного отделения Дунина-Барковского и моряков военного флота Поггентюля, Шестакова и Чабовского»[161].

Исполняя приказ начальника МГШ, 15 марта специальная комиссия сожгла следующие документы Разведывательного отделения:

«1. Отпуска и копии организационных телеграмм и переписки по организации морской разведки.

2. Полученные от агентов морской разведки телеграммы и переписку по организации морской разведки и с предложениями услуг.

3. Все те документы, материалы и переписку, которые содержали сведения о местоположении агентов морской разведки, об источниках получения ими сведений, по назначению, а равно об условиях агентурной работы.

4. Все подлинные расписки и копии расписок секретных агентов морской разведки в получении денежных сумм за работу по морской разведке, а равно и денежные отчеты, содержащие фамилии таких агентов.

5. Все специальные шифры и коды, служившие для сношений с секретными агентами морской разведки.

6. Все имевшиеся в разведывательном отделении Генмора экземпляры секретных сведений о противниках, полученных [с] помощь. Морской разведки, а равно и от союзников»[162].

После ликвидации морской разведки ее бывший начальник М. И. Дунин-Барковский возглавил Иностранный одел МГШ. Хотя документы и были уничтожены, но ценность таких людей, как Е. А. Беренс и Дунин-Барковский, состояла в том, что вся агентурная сеть находилась у них в голове.

Несмотря на официальную ликвидацию военно-морской разведки, ее деятельность в той или иной степени продолжалась. Об этом свидетельствуют телеграммы в МГШ от 22 и 23 марта от В. А. Сташевского и Барона (Коскуль). Кстати, Сташевский предупреждал МГШ об опасности передачи организации Барона англичанам, поскольку их разведкой заведовал «человек неумный и крайне болтливый» [возможно, здесь речь шла об английском военно-морском атташе в Христиании капитане 1-го ранга М. В. Консетте. — А. C.]. Сташевский предлагал «сохранить в неприкосновенности нашу организацию даже при условии ее временной бездеятельности». Он писал: «Ежемесячный расход с агентами 20 000 крон, без них — 11 000 крон. За невозможностью перевести деньги прошу прислать русские бумажки старого типа, которые здесь можно довольно хорошо разменять»[163]. В свою очередь, Барон докладывал в МГШ о том, что англичане нашли 20 000 в месяц, но Сташевский на это не соглашался без распоряжения МГШ[164]. 14 мая 1918 г. на запрос начальника статистического отдела М. М. До-мерщикова о возможности получения телеграмм из Парижа и Лондона М. И. Дунин-Барковский отвечал, что шифрованных телеграмм из этих городов не получали и не отправляли. Вместе с тем он писал, что есть возможность посылать шифрованные телеграммы через Стокгольм и тут же сообщал, что 13 мая получил шифрованную телеграмму от В. А. Сташевского по радио через Царскосельскую радиостанцию и ответил тем же путем[165].

Добытые сведения В. А. Сташевский продолжал посылать в МГШ. Об этом свидетельствует Журнал телеграфных сообщений военно-морского агента в Стокгольме Сташевского 4 июня — 28 октября 1918 г.[166] В них он сообщал о попытках урегулировать финансовые дела со шведскими фирмами по русским военно-морским заказам, но все вопросы упирались в оплату[167]. Он также передавал сведения из шведских военных кругов о подготовке финнов к походу в русскую Карелию[168]. Во время судебного процесса по делу «Генмора» в апреле 1919 г. выяснилось, что после увольнения со службы в феврале 1918 г. В. А. Сташевский не был причислен к врагам Советской власти и сношения с ним продолжались, с ведома Верховной морской коллегии и начальника МГШ Е. А. Беренса[169].

Сохранилась также телеграмма В. А. Сташевскому за подписями Е. А. Беренса, М. И. Дунина-Барковского и комиссара МГШ С. П. Лукашевича от 27 сентября о выдаче всем служащим разведки полуторамесячного оклада содержания и суммы, достаточной для возвращения в Россию. Давалось обещание при первой возможности перевести деньги на ликвидацию. В этой же телеграмме предлагалось по-прежнему выплачивать денежное содержание Барону. По-видимому, его деятельность была настолько важна, что никакие официальные запреты на него не распространялись. Сташевскому следовало также объявить агентам, что на службе теперь они не состоят и с