Тевтонский орден в Палестине - Макс Элер

Помимо этих фактических данных, мы располагаем несколькими написанными магистром письмами. Они посвящены важным политическим вопросам, а их адресатами являются высокопоставленные особы, в том числе папы. Поэтому данные послания носят официальный характер, и их автор с большой осторожностью позволяет себе высказать собственное мнение. Так, в письме, отправленном из Палестины в 1229 году, говорится: «Вероятно, дела в Святой земле увенчались бы много более масштабным успехом, если бы император действовал в согласии с Церковью». Эту фразу можно толковать самым различным образом: совершенно нейтрально, как упрек императору или как упрек папе — короче говоря, перед нами формулировка истинного дипломата.

Когда в Палестину прибыли известия об удачной кампании, которую папа повел против императора в Италии, Германн фон Зальца писал в Рим, что «эти известия могли бы быть лучше и носить другой характер». Перед нами снова фраза, которую можно толковать совершенно различным образом. В конце письма говорится о том, что принесший его епископ Ландо из Реджии объяснит папе позицию великого магистра, поддержавшего императора. По всей видимости, объяснения удовлетворили первосвященника, потому что фон Зальца и дальше пользовался расположением Григория IX. В то же время великий магистр не стал излагать свои соображения в письменном виде, очевидно, чтобы избежать конфликта с императором.

В общем и целом сложно избежать впечатления, что фон Зальца пользовался конфликтом двух властителей в своих интересах. Благодаря дипломатическому мастерству он создавал у обеих партий впечатление, что находится на их стороне — собственно, иначе посредник действовать и не мог. Иначе не объяснить, каким образом он мог пользоваться одинаковым уважением у двух смертельных врагов.

Считать подобного рода поведение предосудительным нельзя, ибо в таком случае нам пришлось бы осуждать всех дипломатов без исключения. Германн фон Зальца играл роль посредника в интересах своего ордена, и его мастерство и успех вызывают у нас величайшее восхищение. Нужно было обладать исключительным дипломатическим дарованием, чтобы на протяжении столь длительного времени решать столь трудную задачу. И мы имеем полное право видеть в этом успехе ключ к самой личности великого магистра. Не быстрота, смелый риск и дерзкий натиск были для него характерны — а спокойное обдумывание, мудрая осторожность, умный расчет, опирающийся на богатый опыт и прекрасное умение разбираться в людях. Вся его жизнь и деятельность есть отличный аргумент против распространенного заблуждения, что история Средних веков знает лишь жестокую силу, а не разум. Фридрих II и действовавший в его интересах фон Зальца стремились достичь своих целей в первую очередь дипломатией и лишь изредка использовали оружие.

Какие бы выводы о характере великого магистра мы ни сделали, наверняка известно одно — то, что у своих современников он пользовался огромным уважением и доверием, причем это касалось как друзей, так и врагов. К нему обращались, когда нужно было сыграть роль посредника, сгладить противоречия, преодолеть сложности. Именно ему в 1221 году было поручено урегулировать возвращение Дамиетты туркам — нелегкая задача, учитывая ожесточение крестоносцев, вызванное постыдными условиями мира. После заключения в 1223 году компромиссного соглашения между императором и мятежными графами Южной Италии многие из последних передали великому магистру в качестве заложников своих сыновей; в случае нарушения договора он должен был выдать их императору. Когда в 1230 году — в первую очередь благодаря усилиям фон Зальцы — был заключен мир между императором и папой, великому магистру от имени Церкви доверили управление 12 важными сицилийскими крепостями, которые Фридрих II передал курии в залог выполнения своей части соглашения. Когда речь зашла о возвращении имущества, конфискованного императором у тамплиеров и иоаннитов, последние попросили временно передать их имения магистру Тевтонского ордена, пока суд будет принимать решение о правах собственности. Эта просьба исходила от естественных соперников тевтонцев; о большей чести фон Зальца не мог и мечтать.

Подобных примеров достаточно много. Конечно, мы должны критически относиться к словам средневековых хронистов. Однако в данном случае можно присоединиться к хвалебной песне, которую они все без малейшего исключения поют фон Зальце. Как говорила орденская хроника, «он был набожным, умным, мудрым человеком, красноречивым и богобоязненным, жил честно и пользовался уважением папы и императора».

Глава 3

Орден на раннем этапе

своего существования

Переселение в Пруссию стало главным поворотным пунктом в истории Тевтонского ордена. Современники, включая дальновидного фон Зальцу, не могли даже представить себе, какие последствия будет иметь договор в Леслау. Однако мы можем констатировать, что именно с этого момента история тевтонцев начинает приобретать всемирно-историческое значение.

Именно поэтому имеет смысл остановиться и бросить взгляд на пройденный орденом путь, на полученный им опыт и на то, что он представлял собой к моменту подписания упомянутого договора.

Ничто не происходит само по себе; все процессы тесно связаны с историей эпохи, ее идеями и движущими силами. Современники редко осознают эти силы, их заслоняют сиюминутные интересы. Лишь позднейшему объективному наблюдателю дано разглядеть их.

В первых двух главах уже упоминался контекст истории Тевтонского ордена. Теперь пришло время еще раз охарактеризовать важнейшие процессы, в рамках которых орден появился на свет и начал свой исторический путь. Римская церковь контролировала духовную жизнь Европы, стремясь к однообразию и стирая национальные особенности различных культур. Такая тенденция могла привести к омертвению и формализму духовной жизни. Этой опасности удалось избежать благодаря двум большим процессам, тесно связанным с историей Тевтонского ордена: борьбой императоров за расширение своей власти и крестовыми походами, обогатившими западную культуру.

Борьба императоров

за расширение своей власти

С коронацией Карла Великого в немецкую политику проникла идея создания универсальной империи, которой была суждена долгая жизнь. Конечно, на рубеже I и II тысячелетий единого Запада уже не было. В различных частях Европы, в первую очередь в Англии и Франции, появились ростки национальной самостоятельности. Тем не менее, для развития всей Европы события в Германии имели по-прежнему огромное значение; немецкая история являлась в определенном смысле мировой.

Однако имелся еще один центр силы, стремившийся к универсальному господству — речь идет о папстве. Амбиции двух властей неизбежно должны были столкнуться друг с другом. И действительно, начался масштабный конфликт, на протяжении веков определявший судьбу Европы. Борьба велась с переменным успехом. При Оттонах (932-1002) Церковь находилась в полной зависимости от императора. Второй представитель Салической династии, Генрих III (1039–1056), назначал и смещал пап по своему усмотрению. Однако уже при его преемнике, Генрихе IV, ослабленная предательством немецких князей императорская