Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Я смотрел на воду.

— И что она?

— Сказала, что так и знала, что ты не умер. А потом сказала, что если ты что-то задумал, то это явно не с потолка, и что мешать она не будет и даже поможет.

Я усмехнулся. Очень похоже на Ольгу.

— Чем все закончилось?

— Это было самое скучное дезертирство на свете, — хмыкнула Нина. — Она ушла, я подняла своих, мы собрались за час. Броня, припасы — все, как ты велел. Пошли к воротам строем. И нас просто выпустили. Ни слова не сказали. Мы вышли, ворота закрылись, и все. Ольга оформила это как боевое задание. Так что никакой тревоги, никакой погони. Она заранее сказала, что легенда долго не продержится, но что нам хватит для того, чтобы скрыться, если не будем светиться.

— А те, кто остался?

Она пожала плечами.

— Остались. Она сказала, что за них я могу не беспокоиться.

Я сидел и молчал довольно долго. Нина ждала.

— Ты понимаешь, что ты сделала? — сказал я наконец.

— Понимаю. Я раскрыла человеку, которому не должна была, что ты жив и твой план.

— Да.

— Ты бы сам ей не сказал?

Я подумал честно.

— Не знаю. Наверное, нет. Не потому, что не верю. Потому что не захотел бы ее в это тянуть.

— Ну, она сама втянулась. — Нина пожала плечом. — Я бы сделала так же еще раз. Можешь ругать.

— Не буду.

Мы помолчали. По озеру шла рябь от ветра, на дальнем берегу кто-то окликнул другого и тут же замолк по окрику Демида.

— Ты ей веришь? — спросила Нина.

— Верю.

— Тогда чего ты так сидишь.

— Потому что она сделала это для меня, а я ей за это пока никак не могу отплатить. Не люблю такие долги.

* * *

Три дня прошли в ожидании. Дважды я летал к Точке, и оба раза лагерь провожал и встречал меня уже без замирания, просто взглядом. К хорошему привыкают быстро.

На четвертый день, под вечер, Ян пришел первым.

Вернее, не пришел даже. Появился. Между двумя елями на северном краю лагеря, где только что никого не было, стояла тень, а потом она стала Яном. Он посмотрел на меня через все озеро. Я это почувствовал, развернулся и махнул ему, а он кивнул и исчез.

Вернулся через полчаса — уже не тенью, и уже не один. Вышел из ельника, не спеша дошел до меня по берегу и обнял. Долго, крепко, молча, одной рукой.

— Ну вот, — сказал он, — мы дошли.

За ним из леса начали постепенно выходить остальные.

Артем, без уха, но с той же ухмылкой, что и всегда, стукнул меня кулаком в грудь и сказал, что я похудел. Миша подошел, осмотрел с головы до ног, кивнул, и в этом кивке было все, что он собирался мне сказать при людях. Наташа показалась последней из четверых.

Я сделал шаг к ней и остановился, потому что нас окружали люди и это было не слишком к месту.

— Потом, — сказала она одними губами, и я кивнул.

Сорок шесть человек. Третьи, Четвертые, Пятые Круги, часть из них отправлялась вместе с нами на осаду лаборатории. Они выходили из леса и вставали на берегу. И хотя среди них тоже было немало тех, кто меня не знал, смотрели куда более обыденно.

Но и они обступили. И мне снова пришлось идти по кругу: имя, откуда, сколько… Кто-то засмеялся, потому что я спросил имя по инерции, хотя Алексея знал очень неплохо.

Южные в это время стояли чуть в стороне и смотрели. В двух группах были знакомые, но большинство все-таки не знали друг друга, и это чувствовалось. Я услышал, как за спиной кто-то из новичков Нины шепотом спросил, кто это такие, и Слава ответил «северные» с таким весом, будто это объясняло все.

Вирр пришел последним. Кто-то из южных попятился, когда из-за елей вышла черная гора с огнем под лапами. Он подошел ко мне через расступившийся лагерь, черный, огромный. Наклонил голову, снова здороваясь после более чем месяца порознь. По связи пришло тепло и одно короткое «здесь».

Кто-то из южных новичков сзади сказал негромко «мать честная», но никто не засмеялся.

— Здесь, — сказал я вслух.

Когда мы с моими ребятами смогли остаться наедине, Наташа сняла рюкзак и показала, что лежало внутри. Яйцо. Оно осталось в моих вещах, когда мы пошли на штурм, и прошло с ней весь путь с севера.

А потом к нам подошла Нина. Они с Наташей посмотрели друг на друга через двадцать шагов, и обе кивнули. Обеим явно было неловко.

Первой заговорила Нина, и я понял, что она несла это в себе уже долго.

— Наташа… Я хотела сказать — насчет подразделения. Я знаю, что это должна была быть ты, тем более это ведь твое условие…

— Стой, — сказала Наташа.

— Дай договорить. Ольга дала мне боевое, потому что ты была на севере, и это…

— Нин, стой. — Наташа сказала это без нажима, и Нина остановилась. — Улей я выбрала сама. Меня никто не принуждал.

— Но ты заслужила…

— Заслужила, наверное. Только знаешь что? — Наташа помолчала. — После черепахи я сильнее отца. Я это поняла в первый месяц на Стене. И тогда же поняла и другое. Что мне больше не надо спрашивать у Железных, где мне быть и с кем. Вообще. Ни у кого из них.

Нина смотрела на нее одним глазом.

— Так что не переживай, что стала командиром боевого подразделения раньше меня. Мне оно не нужно было тогда, и сейчас тем более не нужно. И кстати, — она повернулась ко мне, — ты ведь примешь меня в свой клан?

Я хохотнул, притягивая ее к себе.

— Согласна на частное собеседование?

— Эй-эй, голубки! — Артем замахал руками. — Не перед тремя вечно холостыми!

— А я тебе предлагала познакомить с той девушкой из канониров, — хмыкнула Наташа, оторвавшись от поцелуя со мной.

Артем вздохнул.

— Она милая, но после всего, через что мы прошли, мне кажется, что ей со мной будет слишком опасно, а мне с ней — скучно.

— Так нечего тогда возмущаться.

— Ну, раз пошло такое, — сказал Миша.

Все повернулись к нему.

— Я решил кинуть Кавелиных. — Он сказал это тоном «я решил пойти спать». — Совсем.

— Миш… — Я не ожидал.

— Не начинай. Ты бы не стал городить все это без причины. Дезертирство, шифровки. Ты не такой параноик. Значит, причина есть,