Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Четвертый Круг, лет тридцать, из Врат. Мне он, кажется, представился мельком просто Владимиром и отошел. Обычное лицо, обычная стойка, руки вдоль, ничем не отличимый.

— Ты уверена? — спросил я.

Строй услышал только это. Ряды напряглись, потому что до сих пор я не переспрашивал.

«Да».

— Посмотри еще раз.

Она посмотрела. Человек перед ней стоял и не двигался, только теперь я видел, как у него дернулся кадык.

«Он. Черное».

— Еще раз.

«Он».

Три раза. Я выдохнул. Ряды стояли в полном недоумении, я видел, как Демьян в первом ряду смотрит то на меня, то на этого человека и не понимает, что происходит. Я стою и переспрашиваю. Человек стоит и ждет.

Обе ноги. Я сломал их телекинезом ниже колена разом, и звук был такой, что его услышали, должно быть, в последнем ряду. Человек упал. Воздух вышел из него одним звуком, и он лег набок, лишь в следующий миг заорав от боли.

Строй ахнул.

Я наклонился и поднял его. За горло, на высоту своего лица, чтобы ноги висели в воздухе.

— Ты… — сказал он. — Командир, я… За что? Что она… Я не…

— Молчи.

Он замолчал. Не потому, что велено, а потому, что я не дал горлу воздуха на слова.

— Слушай внимательно. Я убью тебя. Это решено. Я верю Агате на сто из ста. Тебе не выкрутиться, не разжалобить меня, не спастись. Поэтому если тебе есть что сказать, то говори. Другого шанса не будет.

Доказательства нужны были не мне. Они нужны были им. Поэтому я дам ему сказать. Последнее, что он хочет. Обычно у них есть что.

Я отпустил горло ровно настолько, чтобы он мог дышать. Он молчал. Мы смотрели друг другу в глаза.

Секунды шли. По рядам пошел шепот, и в шепоте я разобрал «спятил» и «что он делает». Нина стояла в первом ряду и, я чувствовал, смотрела на меня.

Человек смотрел мне в лицо, искал там что-то. Шанс, наверное. Сомнение. Я дал ему искать, сколько он хотел. Потому что искать было нечего.

В конце концов он понял это. Усмехнулся медленно, углом рта, и лицо у него стало другим, будто слетела маска.

— Кость победит, — сказал он хрипло, но ясно, на весь берег, — все равно. Вот это ваше — это ничего. Небольшая неудача. Мы уже сломали больше, чем вы построили за… — Он захлебнулся и договорил: — Все равно победит.

Потом повернул голову, насколько мог, ко второму ряду и крикнул:

— Петр, беги! Нас раскрыли, беги, чего стоишь!

Я посмотрел, куда он крикнул. Второй ряд, четвертый слева — тот парень, что стоял рядом со шпионом в строю.

Я свернул шпиону шею. Не глядя на него, глядя на парня. Хруст, тело обвисло, и я отбросил его в сторону.

Парень стоял секунду, две. А потом выскочил из строя, но вперед, ко мне, споткнулся, удержался и заговорил быстро, захлебываясь:

— Командир, не я, я не… Я его знаю, мы в одной казарме, он меня… он нарочно, он назвал меня, чтобы… Я не Кость, я никогда! Я к тебе на имя ехал, я…

— Тихо, — сказал я. — Встань перед ней.

— Что?

— Встань перед Агатой. Там будет видно.

Он посмотрел на Агату, и я видел, как ему страшно. Подошел. Ноги явно не слушались, но он дошел, встал, и его затрясло. Агата смотрела на него по-прежнему, без выражения.

«Чисто».

— Чисто, — продублировал я, — иди в строй. Для тебя все кончилось. Я верю, что ты не из них.

Он не пошел сразу. Стоял и смотрел на меня, и в его лице недоверие медленно сменялось чем-то другим, а когда сменилось, он кивнул и пошел. Строй его принял. Кто-то положил ему руку на плечо.

Я посмотрел на ряды. Они изменились. Слово «спятил» больше не звучало. Двести человек смотрели на Агату и смотрели уже иначе, чем минуту назад. Они видели, как она нашла одного, и как отпустила другого, и поняли нужное.

— Дальше, — сказал я. — Продолжаем.

Четвертые прошли до конца чисто. Каждый из них, выходя, смотрел на тело у воды, потом на Агату и вставал прямее, чем нужно.

Третьих было больше всех. Восемьдесят с лишним, юг и север вперемешку, и они шли один за другим. Строй на каждом «чисто» уже не выдыхал, только ждал следующего.

Нина называла имена, я повторял, человек выходил. Двадцать. Тридцать. Я ловил себя на том, что перестаю осознавать лица, и с усилием сосредотачивался.

Второго она нашла среди Третьих.

«Он».

Я не переспрашивал и на этот раз не ждал подтверждений. Притянул телекинезом и также свернул шею. Тело легло рядом с первым. Ряды не ахнули.

— Дальше.

Я посмотрел на Нину. Она смотрела на второе тело, и лицо было такое, какого я у нее не видел. Эти двое были из ее группы. Из тех, за кого она ручалась и за кого едва не поспорила со мной.

— Дальше, — повторил я, и она назвала следующее имя.

Третий не дождался — рванул в лес, между елями. Этот был из северных. Наташа тоже была не идеальна в выборе людей. Впрочем, как и все мы.

Ян исчез с места. Просто перестал быть там, где стоял, и появился там, куда бежал этот. Человек влетел в него всем телом и отлетел. Через полминуты Ян уже стоял передо мной, а беглец — перед Агатой на коленях, связанный тенями.

«Он».

Я произвел казнь. Тело легло третьим.

— Теперь Вторые Круги. Начнем с моих. Слава.

Слава прошел. Стоял перед Агатой, и я видел, что ему хочется что-то сказать, пошутить — все равно что, но он сдержался. «Чисто». Зина. Илья. Маша, потом Женя, и Женя, вернувшись, снова взял ее за руку.

— Кирилл.

Он вышел. Встал. Руки вдоль тела.

«Он».

Я не сразу понял. Нить дала слово, а я смотрел на Кирилла, и с губ уже было готово сорваться «Чисто!» Но нет.

Кирилл. Самый тихий. Единственный, кто не дорос до Сердца, когда мы ехали в Вязьму. Который не попал на черепаху и радел за клан все то время, что нас не было.

Меня повело — не снаружи, внутри. Что-то в груди сжалось и не разжималось.

Чуйке Агаты я верил, это не изменилось. Я это знал и потому не переспросил. Но и убить его тем же движением, что тех, я не мог. Не сразу.

— Почему?

Он посмотрел на меня. И я увидел, что он уже все понял. Что с той секунды, как она нашла первого шпиона, знал,