Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

по себе были лишь неприятны. Но они накапливались. Не в ранах — ран не было. В Столпе, который после каждого прохода ощущался более тяжелым, в руках, которые дрожали, когда я разжимал захват. К сороковому, после еще одной передышки у меня уплыл край зрения, и стало понятно, что надо остановиться.

— Час, — сказал я тем, кто ждал своей очереди. — Отдыхаю час.

Миша прошел сам. Ян прошел тенью, и штыри его, кажется, не увидели вовсе. Однако взять с собой кого-либо ни тот ни другой не могли.

Вирр пошел последним из троих, и штыри ударили в него все разом, а он даже не сбился с шага. Огонь из-под его лап на той стороне вспыхнул ярче обычного, и все.

Наконец я встал и продолжил. Двое потеряли сознание в захвате, и я нес их обмякшими. На той стороне они приходили в себя долго. У одного из северных остановилось дыхание и сердце — едва откачали.

После семидесятого я отдыхал полтора часа. После сотого уже лежал и не считал.

Стемнело, и Стена встала над нами черной полосой с огоньками штырей. Я ходил насквозь снова и снова: туда с человеком, обратно пустой.

Пятые Круги были последними. В общем счете мне потребовалось почти десять часов.

Наташу я перенес последней.

На той стороне поставил ее и сел прямо на землю. Она села рядом, и мы оба довольно долго не говорили ничего.

Уже разбитый на той стороне лагерь спал. Я не стал торопиться с тем, чтобы их разбудить, потому что сам едва мог пошевелиться.

До прогалины дошли к следующему вечеру. Я вел, остальные летели за мной кто как мог.

Прогалина была та же. Десять шагов в поперечнике, две поваленные ели с торчащими корнями, пожухшая из-за постоянных открытий и Духа трава. Разрыв я не открывал. Пока что только показал место рукой.

— Здесь.

Двести человек стояли вокруг в лесу, между стволами, потому что на самой прогалине не помещались. Я стоял посередине, у полосы мертвой травы, и рассказывал.

Про Точку Истока. Что она есть, что ее искали столетия, что Сушкин про нее писал в дневниках и звал артефактом. Что это дверь. А за дверью другой мир. Не место, мир. Другая земля, другое небо, другое светило.

— С такой плотностью Духа, прорыв можно сделать за сутки, — сказал я. — Я там был, и это действительно поразительно. Но в жизни никогда не может быть просто, правда?

И я рассказал плохое. Воздух, которым тяжело дышать — густой, теплый, и его надо втягивать. Двукратная тяжесть, от которой подгибаются колени. Дух, который льется в тебя, хочешь ты этого или нет. Черный лес, который тянется к телу и ест сам себя.

— Там есть смотрители, — сказал я. — Сферы. Не одна, и не две. По силе не ниже Сферы семи Кругов каждый, а может, и выше. Если они нас найдут, в лучшем случае возьмут под стражу, и я не знаю, на сколько. Худший вариант очевиден.

— И как нам быть? — спросил кто-то.

— Мы спрячемся. Каждый из вас сядет в столб Духа, там есть такие. Дух бьет из земли, и его так много, что в нем не нужны ни еда, ни вода, ни почти сон. Я зарою вас в землю по шею, накрою местной зеленью, и в этом столбе вы будете тренироваться. Но и тут есть некоторые сложности.

Я рассказал про столбы. Про физические и психологические аномалии. Про то, что если на мне это сработало так просто, то на них — и подавно, хотя гибель в столбах им, скорее всего, не грозит.

— Это все. Я рассказал вам все, что знаю сам, — обвел их взглядом. — Никто не осудит тех, кто откажется. Ни я, ни те, кто пойдет. Вы уже дезертировали ради меня, и это больше, чем я имел право просить.

— Сколько там сидеть?

— Недели. Может, месяцы. Пока не решу, что хватит, или пока не станет невозможно продолжать.

— А если Сферы найдут?

— Это худший вариант. Если нас найдут, скорее всего, не будет уже ничего. Так что просто будем думать о том, как этого избежать.

— А если я не хочу?

— Те, кто откажутся, как я и сказал, останутся здесь. С Вирром. Он слишком большой, чтобы пройти через проход, да и спрятать его там не получится. И будут ждать.

Были еще вопросы, на которые я отвечал коротко. Потом кончились.

— Кто идет несмотря ни на что, — сказал я, — налево. Кто остается — направо. Не торопитесь.

Они не торопились. Лес шевелился, люди переходили, останавливались, переходили обратно. Кто-то стоял на месте долго. Кто-то сразу шагнул налево, не глядя по сторонам. Кто-то шагнул направо так же сразу.

Когда движение кончилось, я посчитал.

Направо стояло около пятидесяти. Налево все остальные. Гораздо больше половины.

— Сто тридцать семь, — сказала Нина рядом, она считала тоже.

Я стоял не в силах ничего сказать. Потому что ждал половины, ну или трети. Рассказал им про гниющую кожу, галлюцинации, опухоли. И все равно сто тридцать семь человек.

А потом понял: они уже все решили. Не здесь, а раньше, в ту минуту, когда решили дезертировать со службы, отправившись в неизвестность только потому, что я позвал.

Значит, надо было все-таки говорить остальное.

— Простите, — сказал я, — одного я не сказал. Не прятал, просто не рассчитывал на такую толпу смельчаков. — Кто-то слева хмыкнул. — Столбов там сто четыре. Один мой. Значит, пойдут сто три. Больше не поместится.

Слева застыли. Потом загудели.

Из гула вышел Демьян.

— Я останусь, — сказал он. — Я тридцать лет уже на службе, пусть шанс получит кто-нибудь из молодых.

— Демьян…

— Не стоит, я решил. — Он развернулся и пошел направо.

За ним вышли еще несколько человек. И все равно оставалось больше двадцати лишних.

Спор начался сразу. Сначала просто шепотом, потом громче. Кто-то сказал, что сначала должны идти те, кто с черепахи. Кто-то ответил, что с черепахи и так Пятые, и им не так нужно, как Вторым. Послышалось оскорбление. Кто-то кого-то взял за грудки. Все были уже на взводе от ситуации в целом, так что ничего удивительного.

— Хватит! — рявкнул я.

Глава 6

Толпа сразу затихла. Нина вышла на середину, к мертвой траве.

— Мы не будем решать, кто достойнее. Мы это до утра не решим. — Она помолчала. — Разыграем места. Камень, ножницы, бумага. По-честному. Кто проиграл — остается.

Пауза была короткой. И потом многие просто засмеялись: смех был нервный, но настоящий. Простой способ. Дурацкий.