История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

или комплекс в районе Берлина Марцане, где измерители черепов и эксперты расовых наук работали над ними. На протяжении следующих 12 лет нацисты убили более 20 тысяч немецких и австрийских цыган. Всего при геноциде цыган, или «пораймосе» (это слово означает «надругательство», Porajmos), было убито от 100 до 300 тысяч цыган Центральной Европы [10].

Поляки также столкнулись с этим насилием. Начиная с сентября 1939 года «действия против интеллигенции» (нем. Intelligenzaktionen) в последующие полгода привели к убийству более чем 60 тысяч резервистов, юристов, врачей и учителей. Еще 3 миллиона поляков увезли на принудительные работы в новую, большую Германию, а четверть миллиона детей с якобы немецкими чертами лица отняли у родителей и отдали в немецкие семьи. В генерал-губернаторстве воцарилась эпоха террора, со случайной стрельбой по гражданам, уничтожением всех культурных и образовательных институтов и многих церквей. Польская индустрия была разобрана по кусочкам и отправлена на запад; выжили лишь шахты и немного сельского хозяйства. Запасы еды кончались, пошло ее распределение, что вынуждало поляков полагаться на масштабный черный рынок. Для тех, у кого еще была работа, средней месячной зарплаты хватало всего лишь на килограмм масла с черного рынка. Но это едва ли имело значение для немецкого правительства, которое считало поляков расходным материалом. Генерал-губернатор Ганс Франк объяснил посетившим его руководителям-нацистам в декабре 1939 года:

Весь этот регион – добыча немецкого рейха. <…> Регион необходимо целиком подвергнуть экономической утилизации, он должен использоваться во благо немецкого народа [11].

Однако в первую очередь «не на своем месте» в бывшей Польше были евреи. Там немецкая политика в оккупированной Центральной Европе пересекалась с антисемитизмом, сливаясь в убийственную смесь.

До 1933 года немецкий антисемитизм был популярен лишь в узких кругах. До прихода Гитлера к власти средние нацисты не были страстными антисемитами, как и немецкое общество. Поэтому лидеры нацистов конца 1920-х и начала 1930-х годов приуменьшали свою антиеврейскую пропаганду, вместо этого направляя свой яд на коммунистов, раскидывая идеологическую сеть широко, чтобы поймать как можно больше политических мнений. Только после того как Гитлер стал канцлером в 1933 году, фанатический антисемитизм нацистов стал очевидным, проявляясь каждый день в каждом доме через ставший вездесущим медиум беспроводного и повторяемого энтузиастами в школах, офисах, молодежных организациях и летних лагерях. Немцы учились быть антисемитами [12].

Однако у антисемитизма была фора в Германии. Несмотря на то, что многие немцы были толерантны к евреям, они считали их не членами национального сообщества, а аутсайдерами, другой расой, не такой, как они сами. Здесь расовая биология справилась со своей задачей. Ощущение, что евреи каким-то образом от них отличаются, позволяло немцам закрывать глаза и адаптироваться к все более и более жестокому поведению нацистов, несмотря на то, что его жертвы были их знакомыми или даже соседями, друзьями. Все неясности, встречающиеся в повседневной жизни, собраны в одном мемуаре. Хорст Крюгер был еще мальчиком, когда Гитлер пришел к власти; он вспоминает еврейские семьи, с которыми был знаком в детстве, которые бежали из берлинского пригорода, где он рос:

Каценштейны, Шлики и Виттковски – все переехали. Но никто не обратил на это особого внимания. Они были хорошими евреями. <…> Людвиг Маркузе жил через три дома от нас, он тоже уехал в 1933 году. И никто не обращал на это внимания [13].

В других местах в Центральной Европе антисемитизм подпитывался социальными конфликтами. Чем дальше на восток, тем позднее происходил прорыв и переход от сельскохозяйственной экономики к индустриальной и мануфактурной. Евреи, живущие в сельской местности, но работающие не фермерами, были одними из первых адаптеров нового бизнес-сектора – они организовывали фабрики, инвестировали в предприятия, составляя значительную часть профессиональных классов. В Венгрии, почти всей Трансильвании, Польше, Словакии и частично Австрии «евреи» и «средний класс» были синонимичны. Антисемитизм был способом для неевреев выражать свое недовольство тем, что им, по их мнению, мешали продвигаться по социальной лестнице еврейские захватчики. Разумеется, было очень много бедных евреев, которые вели нестабильную жизнь в маленьких городах, штетлях (местечках) или на окраине города, однако антисемитизм не знает нюансов [14].

«Квота», или numerus clausus (буквально: «закрытый номер»), была оружием антисемитов – с ее помощью они стремились уменьшить процент евреев, получающих высшее образование, до той же пропорции, что и само население евреев, чтобы выдавить их из профессий. Венгрия стала первой страной, которая ввела еврейскую квоту в университеты, в 1920 году. Через несколько лет квоту сняли, но ненадолго – в 1938 году ее ввели снова. В Трансильвании студенты вводили собственные квоты, с помощью физической силы не давая евреям посещать лекции. Многие польские университеты в 1930-х стали также вводить свои квоты, при этом также запрещая евреям, которые учились на медицинских факультетах, препарировать трупы неевреев, и обязывая евреев сидеть на лекциях отдельно от остальных на так называемых гетто-скамьях. Еще до немецкой оккупации в марте 1939 года чехословацкое правительство запретило евреям в принципе посещать университеты [15].

У Германии не было монополии на антисемитизм. Это была эндемия во многих крупных регионах Центральной Европы, и наиболее фанатичные приверженцы находились на востоке. В уничтожении центральноевропейских евреев принимали активное добровольное участие многие поляки, венгры, литовцы, украинцы, румыны, чехи и словаки: они совершали облавы на евреев, осуществляли логистическую помощь с убийствами, устраивали собственные жестокие нападения. Самым страшным был погром в Едвабне, на территории современной Северо-Восточной Польши, где в июле 1941 года местные поляки убили около 400 евреев в один день: они перерезали горло, затаптывали младенцев, а всех, кто пережил этот день, загнали в овин и подожгли. Неожиданным образом находящийся неподалеку немецкий военный пост спас нескольких евреев, прикрыв их от надвигающейся толпы [16].

Едвабне – лишь одно из многих страшных нападений, проводимых самопровозглашенными местными палачами во всей Центральной Европе после 1939 года. Примерно в 250 местах бывшей Польши группы поляков и украинцев присоединялись к разбою, разграбляя дома и магазины евреев и убивая всех, кого находили внутри. Во многих городах и деревнях была история жестокости по отношению к евреям, и, прикрываясь немецким вторжением, местные жители повторяли некоторые эти акты жестокости. Устраивались жуткие карнавалы, после которых евреев среднего класса заставляли убирать улицы, а раввинам поджигали бороды. Женщины сталкивались с особой жестокостью – захватчики часто раздевали их догола и в таком виде проводили по улице, насиловали на виду у всех. Эти ужасы позже повторялись в лагерях смерти, где женщин также подвергали публичным сексуализированным издевательствам; это указывает, что мужские страхи перед женской сексуальностью также