История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

В Треблинке (находится на северо-востоке современной Польши) был убит почти 1 миллион евреев. Комендант лагеря, Франц Штангль, дал интервью незадолго до своей смерти в 1971 году, объясняя свои действия своей приверженностью работе:

Я должен был выполнять свою работу так хорошо, как только мог. Такой я человек. <…> Суть моей работы заключалась в наблюдении за тем, что в лагере все делается как нужно, если нет – я должен был это выяснить. Это была моя работа. Мне она нравилась. Она меня наполняла [26].

Генеральным планировщиком уничтожения евреев Европы был Адольф Эйхман. Израильский суд вынес ему смертный приговор за военные преступления в 1962 году. На всех слушаниях Эйхман утверждал, что только следовал приказам, не более, и в качестве оправдания апеллировал к философу немецкого Просвещения, Иммануилу Канту. Эйхман, по его рассказам, всю жизнь жил в соответствии с кантовским определением долга, так что его собственная воля соответствовала законам государства, на благо которого он служил. Судья был поражен, насколько неверно Эйхман трактовал Канта [27].

Но как бы плохо он ни понимал Канта, пристрастие Эйхмана к философу говорит само за себя. Холокост появился из интеллектуальных трендов и моральных предрасположенностей, уходящих корнями не только в немецкое прошлое (как принято считать), но и в историю Центральной Европы. Идеи Просвещения, согласно которым государство должно служить на благо человека, а профессиональная бюрократия может относиться к людям как к безвольным шестеренкам или безликим номерам, были доведены до индустриального совершенства. Идеальным результатом должно было стать совершенно иное, «лучшее» общество, объединяющее расу и нацию в государство, очищенное от в то время объединенной троицы «паразитов, вшей и евреев» и, соответственно, добродетельное. Стремление достичь нового общества превратило многих простых жителей Центральной Европы в жестоких убийц.

Воображаемое сообщество будущего появилось из национального романтизма XIX века, приобрело форму с помощью языка расовой науки и биологических различий и было заражено идеей смерти как инструмента, подобного эвтаназии, для очищения. Но амбиции к изменениям усиливались раздражением, вызываемым строительством нации, и жестокостью, распространенной с опытом войны. Стремясь воссоздать воображаемое прошлое с гомогенными национальными сообществами в соответствии с землей и ее прошлым, новое общество при этом было весьма современным, когда речь шла о выборе конвейера и бюрократической волокиты как основных инструментов уничтожения. В управляемой нацистами Центральной Европе заводы по розливу молока и огромные вращающиеся колеса «новой вещественности» были использованы для уничтожения людей. Расписания поездов, занятые гражданские служащие с распорядками и квотами, рабочие с рычагами, ученые с химической аппаратурой: механические ингредиенты Холокоста в Центральной Европе были такими же обыденными, как европейцы, которые вершили его своими руками.

Глава 32. Матьяш Ракоши, сталинистская Центральная Европа и ее недовольства

Молодой Матьяш Ракоши (1893–1971) обожал Лондон. Сын еврейского лавочника из Южной Венгрии, он добрался до Лондона через Гамбург в 1913 году. Уже будучи социалистом, Ракоши незамедлительно присоединился к клубу коммунистов в Фицровии; состоявшие в клубе венгры помогли ему найти квартиру и работу экспедитора. Свободное время Ракоши проводил в пекарнях, на демонстрациях суфражисток (на одной из них произошла стычка с полицией, где Ракоши сильно ударили по голове), в картинных галереях и в библиотеке при Британском музее. Вскоре он перебрался в пригород Лондона, Айлингтон, чтобы жить поближе к подруге-ирландке, за которой он ухаживал, отправляя абрикосы по почте из своего дома под Суботицей, которая находится на территории современной Сербии. Осознавая неизбежность войны, Ракоши поспешил домой, чтобы записаться в австро-венгерскую армию. В следующий раз он оказался в Лондоне в июне 1946 года, когда он приехал туда как вице-премьер-министр Венгрии и глава Венгерской коммунистической партии. На этот раз он обедал в «Кларидже» [1].

Во время Первой мировой войны Ракоши служил недолго. Его поставили против России, однако в 1915 году его поймали и взяли в плен. Но три года спустя он превратился в фанатика, вдохновившись революцией, которую увидел в России. В Венгрию он вернулся так называемым народным комиссаром коммунистического правительства, которое пришло в власти в марте 1919 года. Правление коммунистов в Венгрии было хаотичным и жестоким – не помогло, что лидер коммунистов, Бела Кун, пережил нервный срыв и пролежал в кровати почти все это время. Ракоши сначала занялся торговой политикой, а затем – коммунистическим аппаратом безопасности. Вскоре он научился убивать и принял участие в более чем 40 политических убийствах.

Первый коммунистический эксперимент не продлился и пяти месяцев. К августу 1919 года Ракоши пустился в бега, сначала в Вену, затем – в Москву. Пять лет он прожил в Советском Союзе, где работал в международной коммунистической организации, Коммунистическом интернационале (Коминтерне). В 1924 году он инкогнито вернулся в Венгрию, чтобы руководить ее зарождающейся коммунистической партией. Но почти все члены партии были проплачены полицией, так что Ракоши вскоре был предан и арестован. Его приговорили к восьми годам заключения, а когда этот срок кончился в 1934 году, его отправили в отставку и приговорили к пожизненному заключению. В тюрьме было не так уж и плохо. Ракоши было позволено читать и даже проводить «партийные собрания» с другими заключенными-коммунистами, и еда казалась ему лучше той, что он ел в Москве.

30 октября 1940 года охранники приказали ему надеть парадный костюм. Ракоши думал, что его поведут на казнь, но вместо этого его провели к черному лимузину с дипломатическими номерами. Машина провезла его от тюрьмы в Сегеде к границе с Советским Союзом. Ракоши не знал, что венгерское правительство заключило сделку с Москвой: его выпускали в обмен на трофейные знамена, которые русская армия захватила в конце венгерской войны за независимость в 1849 году. Вскоре после въезда в Советский Союз Ракоши увидел толпы фермерских и заводских рабочих (явно подговоренных) с приветственными плакатами. Неделю спустя он уже стоял рядом с Иосифом Сталиным на Красной площади, наблюдая вместе с советским лидером за масштабной военной процессией, посвященной революции 1917 года. Но когда он принялся искать своих старых друзей в Москве, все, кого он спрашивал, лишь пожимали плечами и уклонялись от ответа. Почти все его друзья были убиты во время сталинской охоты на воображаемых врагов и предателей, и их имена были стерты из истории.

Советский Союз присоединился ко Второй мировой войне в 1941 году на стороне союзников против нацистской Германии. Ракоши не был на фронте, но работал в Москве, где