История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

К 1944 году немецкие армии перешли в отступление на Восточном фронте, после блокировки сначала под Сталинградом, затем под Курском. К лету Советская армия дошла до Варшавы и отвоевала восточную часть Словакии. В августе румынский король, 22-летний Михай, возглавил переворот, сверг Ионеску и перешел на сторону союзников. Венгерский регент ранее хотел сделать то же самое, но все его попытки были неудачными. Британские дипломаты, с которыми его агенты вели переговоры в Стамбуле, оказались немецкими шпионами, а его секретная радиосвязь с союзниками тоже была ненадежной – каждый раз, как он связывался с союзниками, немцы тут же давали о себе знать. В марте 1944 года немцы оккупировали Венгрию, а когда в октябре регент Горти попытался перейти на другую сторону, Гитлер арестовал его и установил пронацистское правительство. Словакия также была оккупирована немецкими войсками в августе 1944 года, после восстания части словацкой армии.

Центральная Европа уже в полной мере ощущала болезненные последствия войны. До 1944 года венгерское правительство имело договоренность с западными союзниками. В отличие от нейтральной Швейцарии, чьи самолеты «Мессершмитт» стреляли по британским и американским самолетам, попадавшим в их воздушное пространство, венгерские воздушно-военные силы не трогали бомбардировщики союзников, направленные на немецкие цели; в благодарность за это Венгрию не трогали во время воздушных атак. Однако после немецкой оккупации в марте 1944 года началась стратегическая бомбардировка Венгрии, где в одной операции могло использоваться более 600 самолетов. Чтобы запутать воздушные коммуникации, американские пилоты венгерского происхождения аннулировали венгерские приказы, поскольку общались на венгерском.

К концу 1942 года прогрессия массовых убийств в Центральной Европе пошла на спад. К тому моменту было убито 4,5 миллиона евреев, и нацисты начинали понимать, что жертв на оккупированных территориях становится мало. Правительства спутников Германии также противились дальнейшим депортациям, так как хотели использовать евреев в качестве рабочей силы, и в некоторых случаях сталкивались с внутренней оппозицией, поскольку о массовых убийствах уже было известно. Немецкая оккупация Словакии и Венгрии в 1944 году привела к последнему акту безумия, в котором словацких и венгерских евреев стали собирать и отправлять в лагеря смерти в бывшей Польше, в основном в Освенцим. Более 400 венгерских евреев было убито вместе с 10 тысячами словацких евреев, которые тогда были последними оставшимися от прежнего еврейского населения Словакии.

Устраивать гонения евреев было бы невозможно без активного участия части местного населения: доносчиков, полицейских, вспомогательных отрядов, волонтеров. В бывшей Польше коллаборационисты польской «синей полиции» (и бывшие соседи этих людей), вероятно, отправили не менее 20 тысяч евреев на верную смерть. В других местах бригады литовских и украинских вспомогательных войск собирали евреев и самостоятельно устраивали расправы. В Венгрии и Словакии, где были свои правительства, государственные жандармы принимали участие в депортации евреев. В Венгрии опознанием евреев, их сопровождением и отправлением на поезд в Освенцим занимались 20 тысяч полицейских и агентов министерства внутренних дел, а отвечали они всего перед 200 немецких чиновников. В Берегово облавы на евреев и их заключение на местных кирпичных заводах, из которых они отправлялись в Освенцим, полностью проводились венгерскими жандармами, которые часто грабили и избивали заключенных. Чтобы ускорить темп убийств, венгерские нацисты, принадлежавшие к партии «Скрещенные стрелы», в последние месяцы 1944 года убили еще 9 тысяч евреев [22].

Массовые убийства евреев в Центральной Европе полагались на «сотрудничество» местных, но для администрации им требовался бюрократический аппарат. В Германии двойная бюрократия, состоявшая из гражданских служащих, с одной стороны, и из партийных деятелей – с другой, сражавшихся между собой за власть, насчитывала несколько миллионов людей (хотя многие из них имели только частичную занятость). Мало кто имел к убийствам прямое отношение, поскольку администрация лагерей смерти была скупой – не считая охраны, фабрикой убийств в Белжеце управляло всего 20–30 чиновников. Но опыт жизни в месте, где систематически происходят убийства по расовому признаку, накладывал отпечаток – проверка генеалогии подчиненных, составление каталогов научных газет, которые описывали медицинские эксперименты на заключенных, избавление от имущества умерших и так далее. Бюрократы не были автоматонами без мыслей и чувств, как они утверждали после 1945 года. Многие энергично пытались найти решения проблем, с нетерпением ждали новых требований, стремились превзойти ожидания.

Гражданские служащие превратили уничтожение в череду технических задач – от юридического определения еврея до ликвидации еврейских бизнесов, чьи владельцы были убиты. Регламентированная рутина и искусственный вокабулярий бюрократов смягчали происходящее. Об убийствах никогда не упоминали, говорили лишь об «эвакуации», «перемещении» и «депортации». За выполнение своих обязанностей гражданские служащие получали награды, как если бы их дела были совершенно обычными: новая форма, небольшое повышение, медаль.

Администрация железных дорог демонстрирует бюрократический этос, который позволял осуществлять все эти убийства. Около 2 тысяч поездов принадлежали железным дорогам немецкого рейха (Deutsche Reichsbahn); они отвезли около 3 миллионов евреев на верную смерть. Каждый поезд заказывался отдельно и оплачивался сотрудниками Гиммлера в соответствии с количеством пассажиров. Стоимость высчитывалась как на билеты второго класса (несмотря на то, что вагоны буквально набивали людьми) исходя из километража. Администрация брала с офиса Гиммлера полцены за ребенка младше десяти лет, а детей младше четырех провозили бесплатно. Поезда, перевозившие более 400 человек, могли считаться «праздничными экскурсиями», что позволяло и дальше сокращать расходы. Оплата за обратный проезд бралась только за охранников [23].

Более чем 30 лет спустя съемочная группа взяла интервью у составителя расписания поездов, Вальтера Штира, который расписывал отправление поездов из гетто в лагеря смерти:

Вопрос: Вы знали, что, например, Треблинка означает смерть, или…

Штир: Нет, бог с вами. Откуда нам было это знать? Я никогда не был в Треблинке, я никогда не был в… Я не выезжал из Кракова, я сам из Варшавы. <…> Я всегда просто за столом сидел, понимаете? [24]

Принятие рутины также характеризовало депортацию венгерских евреев в Освенцим в 1944 году. Венгерская администрация отвечала за перемещение евреев в гетто, затем – на сборные пункты, откуда их поездами увозили на смерть. Местные чиновники изымали еврейские предприятия и собственность. Они делали это, следуя стандартным процедурам – банкротство, инвентаризация, оцепление территории. Часто было так, что назначенный администратор казался полезным для военных усилий, так что ему позволялось продолжать торговлю. Ценные вещи либо оставляли в сейфах компаний, которые также запирались, либо передавали местным финансовым сотрудникам, которые вели инвентаризацию. Полиция занималась поисками, если что-то пропадало, а музейные сотрудники изучали конфискованные предметы, которые могли представлять историческую или художественную ценность. Бухгалтеры высчитывали стоимость компенсации хозяевам, чью собственность временно