Личины сексуальности - Палья Камилла

решающие моменты»6. Громадное влияние личности Байрона на XIX век еще недостаточно оценено. Такие его ранние поэмы беспричинного бунта, как «Каин» и «Манфред», соответствуют популярному имиджу байронизма, но «Дон Жуан» действительно раскрывает духовную сущность поэта. «Дон Жуан» эмоционально разнообразен и глубок. Блум говорит: «Не „ирония", а „изменчивость" (mobility), один из любимых терминов Байрона, должна стать последним словом при обсуждении „Дон Жуана"»7. Байрон определил изменчивость как «чрезмерную восприимчивость к непосредственным впечатлениям». Изменчивый мужчина восприимчив и женственен. Я сама случайно применила термин «изменчивость» для описания психической неустойчивости мальчиков и женщин, относящихся в пьесах Шекспира к тому же классу, что и любовники, безумцы и поэты. Множество настроений всеведущего рассказчика «Дон Жуана» превращает его в многоликого Меркурия. Поэма исследует эмоциональные тональности, доступные поэтическому голосу, говорящему от своего имени, а не устами вымышленных персонажей. Вот так же Шопен развивает лирические возможности фортепиано. В «Дон Жуане» Байрон избирает темой поэмы самого себя почти так же решительно, как это делает Вордсворт в «Прелюде».

В посвящении к «Дон Жуану» Байрон нападает на Вордсворта, Кольриджа и Саути: «Но все-таки пора бы перестать / За океан озера принимать». Озеро закрыто и ограничено условным и признанным. Но ни с какой точки зрения невозможно охватить взглядом океан, бескрайний и метафоричный. Энергия Байрона нарушает благолепие Вордсворта. Нетерпеливый Байрон упускает из виду сексуальную амбивалентность Вордсворта и демонического Кольриджа. Он обвиняет их в узости: они направили русло эмоций в застойное духовное мелководье. Традиционно англичане — мореходы. Живость поэзии английского Возрождения во многом была обусловлена островным положением Англии посреди бушующего северного океана. К началу XIX века духовная изменчивость шекспировской Англии была давно утрачена. Самый изменчивый поэт, Байрон, как и Шелли, бежал из закрытого общества. Эмоционально и сексуально англичане превратились в сухопутную нацию. Фрэзер связывает древнеегипетскую стабильность и консерватизм с географией пустынь. «Монотонная рутина» сельского хозяйства развивает в крестьянине «спокойный флегматичный образ мыслей, так сильно отличающийся от подвижности, проворства, гибкости характера, которые риск и ненадежность торговли и моря воспитывают в купце и моряке» — в людях «изменчивого (mercurial) духа»8. В «Дон Жуане» Байрон возвращает английское воображение к морю. Пока Жуана крутит и вертит стихия приключений, изменчивый голос рассказчика воссоздает беспрестанное морское изменение секса и эмоции.

Структура «Дон Жуана», так же как и структура принесшего Байрону известность «Паломничества Чайльд-Гарольда», определена архетипической темой путешествия. Но путешествию в «Дон Жуане» придана скорость. Алвин Кернан говорит о «возрастающей спешке» поэмы, о «мощном принудительном движении вперед»9. От локомотива до реактивного самолета: скорость преобразила современную жизнь. Возрождение вызвано неожиданным расширением пространства: известный мир удвоился и утроился. Скорость — западная власть над пространством, линейный след агрессивной воли. Современная скорость изменяет восприятие. Уже в 1910 году героиня «Ховардз-Энд» Э. М. Форстера сопротивляется непривычной скорости автомобиля, заставляющей ее утратить «всякое чувство пространства». Мистер Уилкокс кричит: «Вот прелестная церковь! — О, вы недостаточно быстры». Несовременный взгляд Маргарет движется медленно: «Она смотрела на окружение. Оно вздымалось и поглощало, как каша. Вот оно застыло. Они приехали»10. Скорость растворяет объективный мир, не восстанавливая его. Революционный Байрон предчувствовал неминуемое изменение природы пространства, хотя и не дожил до него. «Дон Жуан» запечатлел момент появления в искусстве современной скорости.

Критики порой говорят о «быстроте» поэзии Шелли. Но движение Шелли направлено вверх. Он стремится к экзальтации рапсода (exaltare значит «подниматься»). Байрон никогда не поднимался вверх. Движение Байрона ограничено земными дорогами. Пространство Байрона создано ренессансной эпохой Великих географических открытий и измерено эпохой Просвещения. В работе о Мильтоне Дон Камерон Аллен говорит, что иудео-христианство побуждает человека «отказаться от горизонтального движения человеческой истории в пользу вертикального движения духовной жизни»11. Шелли — духовная вертикаль. Байрон — земная горизонталь. Шелли опрокидывает все горизонтали: ладья Атласской волшебницы преодолевает притяжение и плывет против течения, а процессия из «Триумфа времени» представляет жизнь строем неповоротливых рабов. Мы еще увидим, что объекты Шелли, лишенные веса и наполненные воздухом, видны насквозь. Твердые объекты Байрона прочно закреплены в пространстве и времени. У Шелли Движением обладает воображение, а в поэзии Байрона движется сам герой. Байрон — греческий атлет, бросающий вызов и преодолевающий препятствия. Объекты нужны ему, лишь чтобы оттолкнуться от них.

Скорость Шелли и скорость Байрона стимулирована разными принципами преодоления своего пола. Скорость «Дон Жуана» — скольжение, похожее на полет Галатеи Рафаэля в колеснице через море. Но Галатею мчат дельфины, а скорость Байрона самопроизвольна. Все самопроизвольные скорости присущи гермафродитам — ангелам, Камилле Вергилия или Меркурию Джамболоньи. В поэме Поупа «летит Камилла вдоль полей и нив»29 («Опыт о критике», 373). Байрон и в самом деле сравнивает танцующего Дон Жуана с амазонкой Вергилия: «Порхая, как воздушная Камилла, / Он элегантной грацией сиял» (XIV, 39). Дон Жуан — герой и «Дон Жуан» — поэма скользят по миру. Скользит стиль, скользит содержание. Поэзия Байрона не «завершенная», т. е. не четко выстроенная и отшлифованная. Сэр Вальтер Скотт видел в Байроне «беспечную и небрежную непринужденность аристократа». Называя его «неряшливым и неаккуратным», Мэтью Арнольд упрекал Байрона в «небрежности» и «нехватке искусства и поэтического мастерства»12. Но эта неряшливая свобода придает Байрону неустанное поступательное движение. Строка с недостаточно четкой формой, теряя дыхание, опрокидывается в следующую строку. Расшатанные строки Шекспира тяжелее, а дикция — тверже. Я говорила о том, что сила зрения Кольриджа и Э. По часто подавляет язык и тот остается грубым или слабым: речь то воспламеняется, то остывает, яркие мазки чередуются с беспомощной мазней. Но поэзии Байрона присуща гладкость ткани, текучая плавность. Байрон высоко ценил августинианских поэтов, но если его аристократическая сатира и близка августинианству, то его стиль от августинианства далек. В нем отсутствует и тормозящая цезура в середине строки, и солидная четкость Поупа. Байрон развивает чувство линейности. Его стих — как чистый и быстрый поток. Четкостью Байрон благосклонно наделяет вещи. Ручей его поэзии шлифует настроения и объекты, как гладкую гальку. Любовь и ненависть, мужчина и женщина, салат из омаров и шампанское: предметный мир Байрона в радостном кружащем потоке. В его поэзии все объединяется, чтобы передать ощущение скольжения по поверхности.

Поэзия начинается с музыки, а музыка начинается с танца. Движения Шелли — движения классического балета в абстрактном пространстве. Сама идея балета отрицает гравитацию. Великие танцовщики срывают аплодисменты, демонстрируя способность застывать в высшей точке своего прыжка, словно прерывая на миг свою связь с землей. Танцовщицы калечат ноги для того, чтобы сверхчеловечески стоять на пуантах, сводя свой контакт